+38 (098) 719 38 47 +38 (093) 946 25 23

+38 (050) 690 65 55

Форма входа

Оцените наш сайт

gt;

Не потеряй!

Так много откровений чудных

Готов излить для человека Дух Святой

Господь готов поднять того к вершинам недоступным,

Кто голос Его жаждет слышать неземной.

Он воздает Своим творениям сполна,

На сердце их открытое взирая.

И если, взор свой к небу поднимая,

Оно лишь о благом и добром говорит,

То Вечный Бог и Любящий Отец

В них полной мерой благодатью изливая

Всегда их видит

И на добрые дела благословит.

Не потеряй ее.

Не потеряй свободу и спасенье!

Тот драгоценный дар,

Что воздает, Господь, в жизнь всех Своих детей,

Испей сполна, вкуси нектар небесный,

Который для тебя Он приготовил

В его дворы перед тобой всегда открыта будет дверь.

Ты шел нелегкими путями ко-спасенью,

Ты падал, поднимался,

Но милость и любовь Отца к себе познал.

И жертву Иисуса принимая

Престол в своём ты сердце для него построил

А под Его покровом ныне пребывая

Цену Святой крови чтоб в полной мере осознал

Воспой песнь новую и сохрани все то,

Что для тебя открыто и тебе дано,

Унынья дни и траурные марши позади,

В небытие ушли они давно.

Дерзай, сестра!

Брат, смело в будущность шагай!

Бог милостив и благ.

И щедро воздает в жизнь, знающих Его.

Все то, что Иисус тебе вручил — не потеряй!

Оно дано для сердца Твоего.

Ты можешь сеять это все и жать

Награда в небесах не будет долго ждать,

А на земле во все дни жизни Божья благодать

ИОСИФ (повесть в стихах)

 

 

Часть первая

ИОСИФ И АСЕНЕФ

  

По мотивам КНИГИ БЫТИЕ 41: 38-49

и сирийского апокрифа «Иосиф и Аснеф»

 

 

                                     «Видно, и язычникам дал Бог покаяние в жизнь»
                                                                                                       Деяния 11:18

 

 


1.

И было в первый год семи лет изобилия;
В Египетской стране Великий фараон
Жезл власти и права всесилия отдал Иосифу;
Премьерским чином был он наделен.

Муж Божий славный, правнук Авраама,
Кормильцем был Египетской земли.
Хлеб собирал. В пределы Гелиопольского храма
Пришел. Там Пентефрий жрецом был и отцом семьи.

Была в дому Пентефрия девица.
Красою превышавшая всех женщин той земли.
Не походила дщерь на дочерей египетских:
Осаниста, как Сарра, и прекрасна, как Рахиль.

И звали ту девицу Асенеф;
И слава об её красе повсюду простиралась.
И сватали её вельможи и сыны царей,
Но всех мужей та дева отвергала.

Затворницей жила в высокой башне,
В великолепии златых убранств палат.
Языческими идолами был её покой украшен,
Пред ними совершала дева жертвенный обряд.

И было три окна в покоях Асенеф;
И ложе, устлано порфирой златотканой.
Мечтала одиноко зимними ночами о весне,
И о явлении благодати, Богом данной.


2.

Приблизившись к пределам Гелиополя,
Иосиф вестников шлёт впереди себя:
«Вот в час полуденный, когда жара в полях,
Трапезничать, Пентефрий, буду ныне у тебя!»

Возрадовался радостью большою,
Услышав эту весть, царёв сатрап:
«Я пир достойный в честь Иосифа устрою!
Благословен Господь, кому Иосиф раб!»

Узнав ту новость, Асенеф,
Наряды драгоценные достала.
Блистают пальцы светом бриллиантовых перстней;
В убранстве идольском пред отчимом предстала.

Пентефрий молвит дочери слова:
«Иосиф, Божий сын, приходит к нам сегодня.
Сей муж Египетской земли и хлеба голова;
И в благочестии блюдёт себя Богоугодно.

Он душепопечитель фараоновых владений.
От голода грядущего спасает он народ.
Раскрыл он Духом Божьим тайны сновидений;
Премудростью благословил его Господь.

Прийди ж, дитя, тебя отдам ему я в жёны!
Иосифу невестой будь, как будет он тебе жених.
С ним Божьей славой будешь вечно окружённой.
Блажен народ еврейский. Ты одна из них».

Но гордо отвечает дщерь, обуянная гневом:
«Зачем об этом мне ты говоришь, отец?!
Женою иноверца не пристало быть Амона девам.
Сей муж, был продан в рабство, он беглец!

Сын пастуха простого мне ли пара?
Своими братьями отвергнутый в стыде.
Не сей ли, осквернился с госпожой, женою Потифара?
В темницу ввергнут, был, застигнутый в блуде.

Зачем, отец, ты мне желаешь горя?
Наверняка, свой сан в лукавстве он достиг.
Хитер неимоверно, видимо, Иосиф и проворен,
Коль даже фараона смог он обольстить...»

Стыдился слушать Пентефрий речей шальных водоворот.
И се, примчался отрок из числа прислуги:
«Вот, фараона князь - Иосиф у ворот!»
И спешно скрылась в башню Асенеф в испуге.


3.

Врата двора отверзлись, пропуская гостя.
Коней четверка белых в колеснице золотой,
Украшенной камнями и слоновой костью.
На ней Иосиф въехал в идольский покой.

Как Ангел Божий, славен и прекрасен!
Горит огнём на шее золотая цепь.
Как будто целый мир ему подвластен.
Небесного сиянья отраженье на лице!

И пала ниц на землю челядь у дворца,
И замер двор языческий в смиреньи.
Потупились глаза раба и гордеца...
«Кто сей Иосиф? Бог или творенье?!»

Поражена девица в башне у окна...
Дрожат колени, и кипит утроба,
Трясется тело, побелела как стена...
Охвачена испугом, но исчезла злоба.

«Немало сваталось ко мне мужей
Богатых, знатных и красивых…
Но этот кто? Он ярче солнца и утра свежей;
Луч света среди дней унылых.

Забилось сердце, закружилась голова…
Нахлынуло необъяснимое волненье.
Я в своём мнении о нём права!
Но всё ж, откуда это притяженье?!

О боги Нила! О великий Ра!
Меня сокройте от лихого чародейства!
Страшусь, увидев мужа оного, покой я потерять.
Нарушить жаждет он устои нашего семейства.

Хананеянин сей, увы, в смущение поверг…
Предчувствие стыда мне душу гложет.
Да что мне до него?! Исчадье диких вер!
Однако, статью он прекрасно сложен.

О, покровитель мой Амон!
Ты душевед и ясновидец.
Открой мне! Сей Иосиф, кто же он?
Яви мне его сущность в чистом виде».

Кумирам мерзким возлияния несёт.
В экстазе шепчет колдовские заклинанья.
Но понимает втуне, что напрасно всё…
Молчат египетские боги от незнанья.

Меж тем, утихла суматоха на дворе.
Глядит усталаяАснеф в окно печально…
«Хоть как-нибудь всё завершилось бы скорей!
Мне безразлично: он – плебей или начальник…»


4.

Вошел Иосиф в дом жреца Амона.
И сам Пентефрий ноги ему мыл.
И принял трапезу, он величаво скромен.
Едой, совместною с язычником, себя не осквернил.

Взор, устремив на деву одинокую в окне,
Спросил: «Что за жена там в башне?»
И поначалу возгорелся неприязнью к ней,
Тому как жёны досаждали ему страшно.

Все женщины Египта, дочери вельмож,
Прельщаясь красотой его и званьем,
В коварстве предлагали негу своих лож,
Обворожить, пытаясь чародейским обаяньем.

Но свято чтил Иосиф заповедь отца
Иакова: «Не обольстись женой чужою.
Ни стройностью, ни красотой лица.
Пусть грех не встанет между Богом и тобою».

Велит Иосиф гнать девицу прочь.
Но объясняется ему отец Пентефрий:
«Та, что на башне не чужая, это моя дочь,
Не видевшая мужа, сохраняющая девство.

Не прикасалась к ней рука мужчин.
Коль пожелаешь, призову её к общенью.
Для неприятия, господин, не вижу я причин.
К тому же вас роднит одно происхожденье.

И если только пожелаешь, князь,
Я расскажу тебе о деве сей немного.
В тех землях, где и ты, девица родилась.
Нашли купцы её в Сихеме, возле гроба.

Рыдала сирота над матери могилой.
Я принял девочку и воспитал как дочь.
Она из рода вашего. Мать её звали Диной.
Отец её – Еммор, отвергнул её прочь».

«Ну, если так, то пусть она прийдет!
Знакомь нас, жрец, без промедленья.
Своих детей Господь всегда сведёт!
Она мне родственница; жду её с волненьем».

Приводят к гостю Асенеф.
Отец велит приветствовать пришельца:
«Так, как и ты, дитя, сторонишься мужей,
Иосиф тоже ненавидит любодейство.

Воздай же брату лобызание свое».
Лицом к лицу девица приступает.
Решительно Иосиф против восстает,
И руку протянув, он деву отстраняет.

«Не должно мне, Богобоязненному мужу,
Для хлеба Жизни и питья Бессмертья посвятившему уста,
Желать нечистого, целуя женщин чуждых;
Немого идола, лелеющих перста.

Да, знаю верно, ты сестра моя, невеста!
Но должно очищения тебе пройти обряд.
На брачном ложе – нежности сей место.
Аснеф, прими же непорочности наряд!

Так и жене ласкать чужого не пристало.
Ибо сие есть скверна пред Творцом».
Отвергнутая дева в сраме восстенала,
Слезу пустила, покраснев лицом.

И умилился, пожалев её, Иосиф;
И возложил ей руки на главу.
Благословения у Господа он просит:
«Мой Бог, услышь, Тебя зову!

Дающий Жизнь, сию животвори!
И обнови дух дщери Своим Духом;
В ней сердце плотяное сотвори,
Услышь слова девицы Своим слухом.

Да вкусит Твоей Жизни хлеб!
И да пиет питье Благословенья!
Её избрал Ты прежде, чем родиться ей.
Познает пусть всю благость Твоего спасенья!»

Ликует сердце Асенеф благословенью.
В свои покои в трепете бежит,
На ложе падает в изнеможеньи,
Не понимая, что с ней, как мертва лежит...


5.

И в одиночестве скорбела сокрушенно,
И до заката солнца плакала навзрыд;
В восточное окно глядела отрешенно,
Её снедали угрызения и стыд:

«О, Бог Иосифа, будь милостив ко мне!
Слова обидные о нём в невежестве сказала.
А ныне сердце гордое горит в огне.
Не я ль, строптивая, судя его, солгала?!

Не я ли клеветала по злобе?
Не я ль свободу из застенок проклинала?
В жестоковыйности противилась судьбе,
Смиренномудрия не знала.

Но ныне само солнце с неба к нам сошло!
Оно окрасило наш дом сегодня!
Свет лучезарный в мою душу принесло.
Из тьмы ж завистливой казалось неугодным.

И кто же из мужей сравнится с ним?
Утроба может чья родить посланца света?
Воистину он свят и Богом он храним!
Служить ему желаю до скончанья века».

Вот встала Асенеф и затворила дверь неслышно.
Достала из ларца свой траурный хитон.
Одежды царские в убранстве пышном
Все вышвырнула нищим чрез балкон.

Облекшись в черное и препоясавшись вервием,
Сняла с главы тиару, ожерелье с шеи и браслеты с рук.
Собрала в кучу идолы златые,
Об пол кумиров сокрушила вдруг.

И жертвы лжебогам, вино для возлиянья,
В окно бросала на съеденье псам.
В сем проявила непомерное старанье,
И пепел сыпала по волосам.

И била в грудь себя, стеная;
Рыдала горько Пентефрия дочь,
Свое бесчестье проклиная,
Семь суток отвергала пищу прочь…

В восьмой день отняла главу от пола,
К Востоку руки, к небу очи подняла.
Египетская «Оголива и Огола»
Молила покаяния слова:

«О, Вездесущий! Боже духов Вечный!
Невидимое выведший во свет!
Провидец чаяний сердечных,
Перед Тобою дел сокрытых нет.

К Тебе взываю я, услышь мое моленье!
Тебе, Великий, исповедаю грехи.
По праву заслужила я презренье,
Уста мои были полны жертв идольских.

Я согрешила пред Тобою, согрешила!
Глухонемых и мертвых почитала за богов.
Хваля нечистое, уста открыть спешила,
Гордилась ценностью пустых даров.

Теперь избавь меня, о Боже, от погони;
Рычащий древний лев преследует меня.
Простри ко мне Свои ладони;
Укрой меня от адского огня!

Мне мстить хотят египетские боги
За то, что свергла их и выбросила вон.
Противник тщится сбить меня с дороги,
Окружена врагами я со всех сторон.

Прими меня, Господь, в Свою обитель,
И защити от домогательства врага;
Будь крепкою стеною мне, Спаситель!
Я не служу отныне лжебогам.

Но, Господи, прости, в невежестве грешила,
И скверну молвила на сына Твоего.
В гордыне, злополучная, решила,
Что не достоин он вниманья моего.

Но ныне вижу красоту его и мудрость.
Воистину сынов Своих Ты славой наделил.
Прости мою былую безрассудность.
Твой Промысел мою судьбу решил.

Иосифа люблю я больше жизни!
Готова сердце для него открыть.
По благости Твоей прошу, без укоризны,
Предай меня ему рабыней быть.

Служить ему хочу я всей душою,
Всей крепостью и слабостью своей.
Прости, если прошу большого,
Благослови меня по милости Твоей!»


6.

Когда ж закончила Аснеф исповеданье,
С Востока заблестел свет Утренней Звезды.
Господь услышал дщери покаянье.
Разверзлись вмиг над ней небесные своды.

И в ореоле лучезарного свеченья
Нисшел к ней Ангел и по имени позвал.
«Кто может быть здесь? Ведь закрыто помещенье,
И башня высока. Как молвивший сюда попал?»

Но снова ясно слышит: «Асенеф!»
«Вот, Господин, я! Возвести мне, кто ты?»
«Дерзай же, чадо. Встань скорей с колен!
Гадать об имени Моём - то не твоя забота».

Возведши очи, зрит девица мужа.
Лицо сияет славой, как две молнии глаза.
Огнем небесным силуэт Его окружен;
А ноги - как в печи пылающая бронза.

Привстала робко, чуть жива от страха;
Не в силах тело в расслаблении поднять.
«Омой лицо и волосы от праха!
Я послан вретище отчаянья отнять.

Надень скорей наряд венчальный!
Настал черед счастливых слёз.
Всевышний видел образ твой печальный;
Восприняты слова твои всерьёз».

И выполнила всё, как муж тот повелел.
В одежды новые впервые облеклась.
Румянец свежий на ланитах заалел,
Одежд не одевала сих с тех пор, как родилась.

В обличьи чистом, неприкосновенном,
Предстала Асенеф пред Ангелом в красе.
«Отныне Господом ты, дщерь, благословенна!
Услышаны слова исповеданья все.

Ты в Книгу Жизни вписана на небе!
Из Книги этой твое имя не изгладится вовек!
В сей час, ты причастилась Жизни Хлеба!
Блажен новорождённый человек,

Помазанный елеем оправданья.
Животворящим Духом возрождён твой дух.
Не удивляйся же Божественным знаменьям,
Очерчен над тобою Славы круг.

Се, дал тебя Господь Иосифу в невесты!
Он будет твоим мужем - ты ему женой.
Да будет имя новое тебе известно:
Отныне звать тебя – «Убежище-покой».

В покое сём найдут пристанище изгои;
За мощью стен твоих укроется народ,
Пришедший к Богу с покаянною слезою,
В потоках бурных отыскавший брод.

Ты милость и любовь в глазах Господних
Смиренным сердцем в добром нраве обрела.
Как Ангел Покаянья - Богу ты угодна,
Приятны Небесам твои дела!

Се, отхожу к Иосифу на встречу.
Спешу нести ему я новость о тебе.
Прими, Аснеф, наряд свой подвенечный.
Не дрогни на пути к своей судьбе!»

Прослушав речь небесного посланца,
Возрадовалась радостью Аснеф
И закружилась в хороводе танца,
И ликовало Небо вместе с ней.

Лишь только обернулась дева всуе,
Исчез из вида Ангел Божий тот.
На колеснице огненной гарцуя,
Вознёсся в выси ровно на Восток.



7.

Ещё не растворился в сером небе звёзд венец,
Явился в башню к Асенеф другой гонец
И говорил, запыхавшись, слова:
«Сегодня возвратится вновь Иосиф к вам!»

Даёт Аснеф домоправителю наказ:
«Могучий Божий посетит с визитом нас.
Вечерю добрую готовить поспеши!
Ни в чем не должно перед ним нам погрешить».

Сама в покои одевальные бежит,
В волненьитрепетном, еле жива, дрожит.
И наряжается для встречи с женихом,
В хитон из белого виссона, незапятнанный грехом.

Шум со двора: «Наместник Божий у ворот!»
На сретенье, спеша, избранница поёт:
«Желанный, наконец-то ты пришел!
По зову сердца ты меня нашел.

Всю свою жизнь я этот миг ждала.
Я без тебя жила, как птица без крыла.
Твой взор согреет, словно солнца луч,
Среди грозы житейских серых туч».

Сходя с коня, Иосиф молвит ей:
«Глазам моим тебя приятно лицезреть!
Прийди, любимая! Порока и пятна
Не вижу в ясном блеске полотна.

Ты ныне в праведность одета, как в виссон.
И сердце твое бьется с Правдой в унисон!»
Раскрыв объятья, обнял деву Божий сын;
Животворил невесту целованья пыл.

Вошедши в дом, воссел Иосиф на престол.
Наполнен яствами великолепный стол.
Несёт невеста чашу для омытья ног,
Но слышит глас Иосифа, величествен и строг:

«Пускай прийдет одна из девушек твоих.
Тебе не должно сей обряд самой творить!»
Невеста ж отвечает кротко и любя:
«Нет, господин. Не прикоснется чуждая тебя.

Ибо отныне одна плоть с тобою мы.
Позволь водою твои ноги мне омыть».
Целует нежно руки девы Божий сын:
«Что хочешь, у меня сейчас проси!»

«Хочу с тобой не расставаться никогда!
Едино всё у нас - и радость и беда».
«Так будь, по-твоему, желанная моя.
Навеки мы с тобой одна семья!»

В восторге Асенеф шептала жениху:
«Возьми меня, как перстень на руку.
Ибо крепка, как смерть любовь моя;
Без времени и срока я твоя!»

И учинили на неделю брачный пир,
Веселье славное под звуки труб и лир.
Пророчествует в муже Божий Дух,
Лаская нежно девы слух:

«Большие воды не зальют огонь любви.
Единство крепкое в Завете на Крови.
Богатства мира не заменят полноты
Обетов Божьих, нисходящих с высоты.

Обитель дивную Господь нам сотворил,
Сойдя с Креста, Он плен пленил.
Будь Мне женой, избранница Царя!
Он возлюбил тебя, сие творя.

Се, Скиния Всевышнего с людьми!
Прийди, Невеста, и Мой дар прийми!
Вот Бог наш, на Него мы уповали,
Венчает нас! Его любовь познали!!!»

* * *

Благословен Господь Бог Вседержитель!
Благословен Иисус Христос Спаситель!
Благословен нисшедший Дух Святой!
Благословенна Церковь!

Это всё? Постой...
Благословен и ты, о, жаждущий читатель!
Жемчужин Божьих искренний искатель.
В сей повести, открой подтекст простой:
Иосиф - то Иисус; Аснеф - то Церковь;
Ангел - Дух Святой.
И над всем этим наш Отец Небесный!!!
(А рифмы подобрал соавтор – брат малоизвестный).

 

 

 

 

 

 

 

 

Часть вторая

ИОСИФ И БРАТЬЯ

КНИГА БЫТИЕ 41:53-46:30

 

                  "Сотворите же достойный плод покаяния"  Матфей 3:18

                                                                                           

1.

Минуло время плодородных лет.
Сбывалось в точности Господне предсказанье:
Тот, Кто вступил с Иосифом в завет,
В добре иль в горе - но исполнит обещанье.

Все эти годы Бог Иосифа хранил,
И благородного труда дарил минуты.
Но нет дождя, и обезводнел Нил…
Безжизненно хлеба в полях согнуты.

Пока наполнена отрадой наша жизнь,
Не тяготимся мы лихим преданьем.
Но лишь задует суховей – держись!
Погибнет тот, кто не составил состоянья.

Настали времена «худых коров».
Семь лет, обещанных «иссушенных колосьев».
Шёл голод по земле под свист ветров.
Измученные лица хлеба просят…

Из стран соседних потянулся люд,
Прослышав, что в Египте много хлеба.
Мешков пустых несёт багаж верблюд.
Народы обращают взоры к небу.

Сошел на всё живое истины момент.
Словами громкими не накормить голодных.
И стало золоту зерно эквивалент,
И мерою торгов международных.

Открыл Иосиф житницы свои,
И хлебом торговал во все пределы.
Последнее к ногам его несли.
Беда сравняла всех – простых и смелых.

Узнал Израиль, что в Египетской земле,
Разжиться пропитанием возможно.
К кормильцу мира отправляет сыновей.
Их, проводив, во след глядит тревожно.

Двенадцать мальчиков родил Иаков.
Вдаль уходили десять: Лии и рабынь.
Рахили первенец давно исчез во мраке.
С отцом остался Вениамин – последний сын.

Детьми любимой он особо дорожил.
Простить себе не мог Иосифа пропажу.
С душевной болью до седин дожил.
Ночами сердце ныло: «Память не изглажу;


Зачем Иосифа в тот путь я отпустил?
И почему не сберегли его от смерти братья?»
Тоскою жгучей дух отчаянья томил:
«В своем несчастии, конечно, виноват я».

Из вида скрылся братьев караван…
Надрывно зарыдали жёны, дети.
И вспомнился Иакову Лаван:
«За действа прошлого я до сих пор в ответе».



2.

Отца и сына разделяли двадцать лет…
И три недели пешего похода.
Ещё десятка два серебряных монет,
За цену их попал Иосиф в несвободу.

Не ведал Иаков, как Господь возвысил сына.
Не мог и думать, что любимец его жив…
И возглавляет в это время хлебный рынок.
На элеватор путь просителей лежит.

«Но что это?» – в толпе пришельцев,
Мелькнула череда знакомых лиц!
«Да это ж братья! Вот так дельце!» –
Все десять пред сновидцем пали ниц.

«Откуда вы пришли? И кто такие?» –
Спросил Иосиф, вида не подав.
«Наш господин, мы в эти дни лихие,
Пришли за хлебом. Повели продать!

Из Ханаана мы. Там наш отец и семьи
От голода страдают в этот час.
Мы пастухи. Имеем скот и земли.
К тебе, спасающий, отец направил нас».

Не узнавали братья, что пред ними
Тот, кого некогда они продали в плен.
Над кем из зависти расправу учинили,
В сей час, был им судьей и повелителем.

И как могли признать в сём виде брата?
Если страдали все духовной слепотой.
Блеск сана царского и важность супостата,
Затмили взор реальный и простой.

Есть время, прежде чем они меня узнают,
Разбиться должен камень в их сердцах.
Тогда и льдинки в их глазах растают.
Поймут, что все мы – дети одного отца!

«Сдается мне, вы лжете, чужестранцы!
В визите вашем точно есть коварный план!
Вы соглядатаи! Врага посланцы!
Пришли шпионить вы в мой хлебный стан?!»

«Наимудрейший, ты подобен фараону!
Нам непонятны обвинения твои.
Оставили мы семьи, где от глада дети стонут.
Мы неповинны! Чем твой гнев мы навлекли?!

Двенадцать нас, потомков Израиля.
Мы люди мирные, не замышляем зла.
Вениамина, младшего, отец лелеет;
Душа другого брата к предкам вознеслась».

«Хлеб даровой, почетный гость ест или пленник!
Но к первым вас никак не отнести!» –
«Не даром просим мы. Довольно с нами денег.
Продай нам хлеб и с миром отпусти».

«Решенье ясно, вы соглядатаи!
Речами вашими вы осуждаете себя!
И в свете истины вся ваша ложь растает.
Лучи правдивые коварство истребят.

Вы сказывали, будто вас двенадцать.
Хочу узнать подробнее о двух,
Которых нет. Но вижу трудно вам признаться
О них. И даже имена их молвить вслух».

«О, господин! Безмерна твоя сила!
Мы преклоняемся пред видением твоим.
Двоих любимая жена отца родила.
Остался меньший, как утеха с ним.

Второй наш брат растерзан был зверями.
Погиб, несчастный, двадцать лет назад.
Был очень непослушный и упрямый…»
«Довольно! Скучен мне ваш маскарад!

Пред Богом вашим честность докажите!
Вернитесь в дом свой, к семьям и отцу!
И младшего ко мне вы приведите!
И жертву заколите в память мертвецу…

Один из вас останется в залоге.
Возьмите хлеба ради страждущих семейств.
Да не преткнутся о помеху ваши ноги!
Да защитит в пути вас Бог ваш от злодейств!»



3.

И, уплатив по ценам за пшеницу,
Отправились домой вдевятером:
«Брат Симеон, посаженный в темницу,
Нелепость обвинений, словно гром

Средь неба ясного» - в ушах послов звучала -
«Мы дети праведного! В чем наша вина?»
Прервав молчанье первого привала,
Загадка вдруг всплыла ещё одна!

Открыв мешок, чтоб накормить ослицу,
Нашли уплаченное серебро в зерне!!!
В недоумении вытянулись лица:
«Как оказался здесь кошель монет?

Что за напасть, и чьи это проделки?
Над нами кто поиздеваться захотел?» –
Накрыла души смута, словно дождик мелкий.
Одних пробил озноб, а кто-то вмиг вспотел.

И говорили братия друг другу,
Забыв гордыню, заставлявшую молчать:
«Судьба наша кружит по проклятому кругу.
Настало время за грехи нам отвечать…»

И растворяла скорбь жестокость сердца.
Кричала совесть из забытого угла.
А речь досадная вельможи иноверца,
Вонзалась в грудь осколками стекла.

Стоят и дивятся, качая головами:
«Что это с нами Бог творит?»
Из памяти тянулся след кровавый.
Собрался с мыслями Рувим и говорит:

«Догнала нас расплата за деяния,
Свершенные так много лет назад.
Мы слышали Иосифа стенанья;
Как умолял нас о пощаде брат…

Я говорил вам, братья, не грешите!
Жестоко слишком мы себя вели.
Теперь же языки вы прикусите!
Взимается цена его крови…

Мы оказались в очень сложном положении.
Что скажем о деньгах мы Иакову теперь?
Со всех сторон нас обложило униженье.
Кругом, рыча, нас поджидает мести зверь -

Придуманный виновник смерти брата.
На самом деле – растерзали его мы.
В сём преступлении мы, братья, виноваты!
То крик Иосифа из ямы погребальной тьмы.

Пойдем домой. Там будь, что будет…
Отцу расскажем всё как есть.
Господь наши пути рассудит.
Возможно, восстановит нашу честь».


4.

«Где Симеон?!» – вопрос отца с порога,
Столь ожидаемый, но режущий как нож,
Звучал в устах Иакова так строго,
Что на Судью небес он был похож.

«Отец, мы просим, выслушай без гнева.
Мы по порядку все событья объясним.
Купили мы в Египте много хлеба,
И даже деньги возвратили вместе с ним».

«Что ж, потрудились вы неплохо.
Лишь только Симеона не вернули мне.
На хлеб сменяли брата вы, пройдохи.
Решили приложить вину к вине!»

«Не упрекай, отец. Ни в чём мы не виновны.
Но хлебодар нас в шпионаже обвинил.
Взял брата в узы, как залог условный;
Велел, чтобы предстал пред ним Вениамин».

«Воистину геенна ненасытна!
Не издеваются ли дети надо мной?
Иль замысел в сердцах пригрели скрытный:
В гроб обратить мой путь земной?

Ещё не стёрлась боль с Иосифом разлуки.
Его от смерти не смогли вы уберечь.
Уж слышу новых посягательств звуки.
Как голос бездны, дерзка ваша речь.

Вы умножаете утрату на утрату!
Вот не вернулся из похода Симеон.
Вы жаждите седин моих, как плату.
И младшего забрать?! Зачем вам нужен он?

Не отпущу Вениамина, не надейтесь!
Отраду старости моей хотите унести.
О сём и думать вы не смейте!
Вдруг зло случится с ним в пути».

Вновь выступил вперёд Рувим из братьев:
«Клянусь семьёй, Вениамина сохраню!
Двух сыновей своих готов на смерть отдать я,
Когда тебе любимца не верну!

Нам должно снять бесчестье подозренья,
Что выдвинул язычник против нас.
Нам тоже странно князя фараона изволенье…
Представить Вениамина – вот его наказ.

А без него велел нам не являться,
Иль Симеона не увидеть нам вовек.
Зачем хотел он к нам придраться?
Поверь, отец, он странный человек…»

На помощь брату выступил Иуда:
«Отец наш Иаков! Дети мы твои.
У сильных мира есть свои причуды.
Не объясняет властный прихоти свои».

«Зачем сказали вы ему о младшем?
Он вас тянул клещами за язык?»
«Расспрашивал тот князь о роде нашем,
О брате и тебе, ему раскрыли мы.

Прошу тебя за всех, пусти Вениамина!
Из рук моих назад потребуешь его!
И видит Бог! Тебе верну я сына!
Я живота не пожалею за него!»

Всевышний видел сердца братьев,
Где робко начал теплиться огонь.
И совесть обличала их: «Предатель!»
И разрушала самоправедности бронь.

На стебле иссыхающей маслины
Стал пробиваться покаяния росток.
Но ждал их путь смиренья длинный…
Побеги потянулись на Восток.

Смягчился Иаков через время.
С молитвой к Богу Вениамина с братьями пустил.
Рахили плод – благословеннейшее семя
Доверил старшим и, расставшись, загрустил…



5.

Шёл караван потомков Израиля,
Навстречу с будущим и прошлым. Да.
Смешавшись вмиг, им время мстило.
И мчались в памяти бесчестия года.

Несли с собой в лице Вениамина
Тяжелый, но необходимый груз.
И жёг кровавый след на спинах:
Халат Иосифа в полосках, как арбуз.

И крик из ямы: «Братья, помогите!!!
Дурного не желал вам никогда.
Если обидел в чём-то, то простите!
Бесхитростность в словах – моя беда.

Я вас люблю! Поэтому, поверьте,
Проделки ваши доносил отцу.
И откровенья снов моих измерьте:
Я не стремлюсь, ей Богу, к гордости венцу.

Я говорил вам только то, что видел!
Что Бог Израиля мне в тайне открывал.
Хотел сказать вам правду в чистом виде
И к честности во всём вас призывал!»

Как многократно повторяющийся ужас,
Прокручивался в головах тот крик.
На дне той ямы, в грязной луже,
Раскис навеки их порядочности лик.

И к небу, плод достойный покаянья,
Тянулся из чернеющей дыры…
Пока же Вениамин был в центре их вниманья.
Картины страшные забылись до поры…

На горизонте появились пирамиды,
Как стражи грозные Египетских земель.
Языческих божеств флюиды
Туманили сознание, как хмель.

И в ожидании предстоящей встречи,
В догадках заблуждались их умы:
Казалось, что успех был обеспечен,
Пути их предсказуемо прямы,

Но почему-то беспокоили сомненья,
И чувства смешанные комкались в душе,
Навеивая странное волненье:
«Не суд ли ждёт нас за сокрытие грошей?»

Помощник хлебодара встретил их на вратах.
«Наш господин, спешим тебе сказать:
В своих мешках нашли за хлеб мы плату.
Вдвойне теперь готовы мы отдать!

Не ведаем мы, как сие случилось.
Боимся быть наказанными вновь».
«Не бойтесь! Видно Бог ваш ниспослал вам милость.
Вы клад нашли, и в этом к вам Его любовь!

А вот и брат ваш Симеон, он цел и невредим.
В дом господин мой всех вас приглашает.
Мы рады видеть вас: Иуда и Рувим!
Его высочество вас ожидает».

* * *

Порой, когда надеемся мы вкупе
Расчётный счёт на Небесах открыть
И внешне щедры, но в душе мы скупы,
Несём дары, но без желания дарить;
И превращаем в бизнес отношенья
С великодушным, любящим Отцом –
Простой возврат мы принимаем
как благословенье,
И восхищаемся Даятелем ларцов;
В греховном ханжестве не понимая:
«Не жертвы жажду – милости хочу!»
Бумажки мятые в руке сжимаем:
«Тебе, Господь, я без задолженностей плачу!
И потому взаимность ожидаю…»
Как будто перед нами банкомат.
Ах, если б знали мы, как Он страдает…
Подобной жертве вовсе Бог не рад.
Отец желает покаянное смиренье
Найти среди финансовых страстей,
Увидев, как упрямые творенья
Преображаются в покорнейших детей.

* * *


6.

Картиной щедрости послужит описанье
Приёма, что Иосиф братьям оказал.
Сосредоточим же вниманье
На приготовленный для пира зал,

Где рассадил Иосиф братьев
По первородству и по старшинству.
Вельмож египетских позвал под стать им
И сам воссел застолью во главу.

Со своего стола шлёт кушанья обильно
И кубки полные игристого вина.
Но впятеро всего Вениамину,
И честь – сесть рядом, лишь ему была дана.

Единокровных братьев охватили чувства;
Словами гамму трудно описать:
Приятий и противоречий сгусток,
Сплетался в подсознательный пассаж.

Непостижимое умом единство;
И взглядов теплота, и искренность речей;
Любовью странною к языческому принцу
Пылает сердце Бенони, миллионами свечей.

И время исчезает и пространство,
И нет пределов широте миров.
Дворец чудесный в золотом убранстве
В край переполнен благостью даров.

И как скитальцев после долгих странствий,
Соединил двух братьев благочестья Дух;
И в богодухновенном трансе
От сердца к сердцу - мысли вслух.

И обнял Вениамина князь Иосиф.
В объятьях слились братские тела.
Хозяин пира извиненья просит…
Слеза любви на щеку истекла.

Не в силах удержать свои рыданья
Спешит Иосиф скрыться от гостей…
Собрав усилием всё самообладанье,
Вновь появляется как князь всех областей.

Но не торопится пред братьями открыться,
В разгорячённых спорах слыша спесь.
Всяксамоправедность явить стремится,
Из уст лукавых льётся лесть.

Иосифа Дух Божий наполняет.
Проникновенно он взирает вдаль.
За братьями духовно наблюдает,
Плотского взгляда растворяется вуаль.

* * *

«Так ли готовы вы на самом деле
Отдать ради Меня всё до конца?!
Живёт ли Дух Мой в вашем теле?
Руки Дающей ждёте или Свет Лица?

Придя в сей мир, найду ли Веру?!
Иль только знаний чопорных венцы?
И по какому жили вы примеру?
По-Моему или как прожили отцы?

На что вы больше уповали:
На Бога дел иль «божии дела»?
Вы идолов в уста не целовали ль?
Иезавель в блудодеянье не ввела ль?

Ей, скоро Я гряду! На все вопросы,
Ответит всякий предо Мной;
Возвышу дольнее и низложу утесы.
Увижу, кто одет, а кто нагой».




7.

Последнее для братьев испытанье
Иосиф приготовил из любви,
Руководим благим желаньем:
Пред Богом покаянные - правы!

Помощнику велит: «В мешки с хлебами
Вложи уплаченное серебро опять.
Вениамину ж мою чашу для гаданий
Подкинь, пока посланцы спят.

На первом же привале догони их,
И в «преступлении» братьев обличи.
Как золото очистятся в горниле
Грехи переплавляющей печи».

Несут ослы мешки с секретом.
Меж зёрнами сверкает серебро,
Хлеб, наполняя лунным светом.
Так в жизни смешано богатство и добро.

Шли братья, возбуждённые приёмом.
В телах несли достоинство и грех:
«Есть что-то в этом человеке незнакомом –
Знакомое, то ли печаль, – то ль смех».

В круговороте обвинений и признаний,
Постигших их в чужой стране,
Зрел плод достойный покаянья
И рвался к свету, как травинка по весне.

Вся череда событий странных
Напоминала о былых делах.
Ничто уже им не казалось постоянным.
Как воля Божья дальше их вела?

Вот новый поворот; не хуже прежних…
Вновь, как всегда, застигнуты врасплох.
Пустынный ветер валит зыбкие надежды:
«Уже не разберу: хорош я или плох?»

Перемешалась праведность с нечестьем.
Былая спесь с теперешним стыдом.
Опять как приговор звучит известье,
Посланца князя, что вводил их в дом:

«Что это сделали вы, дети Ханаана?!
Гостеприимство вы попрали злом!
Привыкли вы, наверно, жить обманом.
Меж овцами ходить козлом?!

Зачем вы у кормильца спёрли чашу,
В которой видит он событья и людей?!
Надеялись укрыть коварство ваше?
Он знает без неё: кто честен – кто злодей!»

Взмолились братья: «Господин! Не брали!
Обидно слышать нам твои слова.
Ни серебра, ни злата мы не крали!
Проверим всё имущество давай!

И если у кого найдёшь, что ищешь,
Тому расплатой будет смерть!
Хоть и в нужде мы, но не нищи,
Чтоб воровством нам промышлять теперь».

Вновь в приступе тщеславия бедняги
Поставили на карту ценный груз.
И приговора смертного бумага,
Подписана. Кто жертва? – боягуз.

О горе! Из мешка Вениамина,
Гонец серебряную чашу достаёт…?!
И вытянулись лица братьев длинно:
«Не может быть!!! Вот это он даёт…»

Конец… В воображении замелькали:
Над младшим казнь… и следом смерть отца…
Весь род Израиля их злобно упрекает…
Вот смерть детей… Повсюду образ мертвеца.



8.

Склонились скорбно несгибаемые спины…
Как копны те пред стогом, что из сна.
Иуда просит за Вениамина:
«О, господин! Ответ востребуй с нас.

Во всём мы, старшие, пред Богом виноваты!
Смерть младшего не вынесет старик.
Мы сознаем, пришла пора расплаты.
Из сердца рвётся страшный крик!

Что нам сказать, великий царь! Чем оправдаться…
Бог наш нашел неправду в нас.
Не может совесть вечно по углам скрываться.
Она взывает из глубин, раскаяться в сей час.

Как вопль брата нашего Иосифа из ямы,
Куда по зависти мы бросили его.
Жестоковыйны были и упрямы…
Вершили суд без страха Божьего,

Теперь достигло нас возмездье;
Вина преследует везде нас по пятам:
На выходе, в пути, на въезде…
Где нет ещё нас, но она уж там.

Мы недолюбливали Иакова любимца.
Он был заносчив и чрезмерно горд.
И за доносы от отца имел гостинцы.
Терпели его вид, до некоторых пор.

Авраама дети мы, и не были рабами…
С Иосифом жестоко слишком обошлись;
Об этом дне теперь жалеем сами…
А Иакову о смерти сына весть мы принесли.

Умрёт отец наш, потеряв Вениамина.
Мы просим, княже, смилуйся над ним!
А нам, пропащим, ныне всё едино…
Свободу или жизнь за брата отдадим».

Не в силах более Иосиф был скрываться,
Надменным фараоновым слугой.
Грозило сердце в клочья разорваться,
Пылала к братьям Божия Любовь!

С рыданьем вырвались слова признанья:
«Я – брат ваш кровный! Иаков мой отец!
Мы вместе! Чрезгода и расстоянья,
Не гаснет пламя любящих сердец!

Иосиф я, которого продали,
Когда-то вы языческим купцам.
Но не печальтесь, ибо вы не знали,
Что ради вас Господь послал гонца

Для сохраненья Своего народа
От голода, пришедшего в сей час.
Во власти Божьей люди и природа;
Спасеньем обернулось зло для нас.

За прошлое себя вы не казните.
Не вы меня сослали, но Господь!
Мучения отца остановите,

Спешите в нашу землю, на восход».

И пал на шеи изумлённых братьев,
Смущенных и взволнованных судьбой.
Утративших способность восприятья:
«Да! Это он! Всё тот же…и другой?!»

«Израилю благую весть несите!
Нашелся твой пропавший сын!
Поставил Бог меня правителем в Египте.
Пускай идёт сюда и не один.

Возьмёт детей своих и внуков
И будет жить в земле Гешем:
Там пастбища сочны травой, как туком,
И семьям, и стадам, там хватит места всем!

Идите, братья, скоро и скажите,
О славе брата вашего в Египетской стране.
Немедля весь Израиль приводите
В обитель благодатных дней!»



9.

«Иосиф жив! Жив первенец Рахили!»
Дух к Иакову вернулся, мир и жизнь!
И слёзы счастья по щекам катились.
Смерть отступила, как исчадье лжи.

«Довольно скорби! Цел мой сын Иосиф!
Увижу радость на закате дней!»
Как стрелы в колчане сынов родитель носит.
В потомках всяк отец становится сильней.

В семидесяти душах шёл Израиль
Навстречу сроднику, взволнованной гурьбой.
Несли плоды решительных признаний,
Возрощенные внутренней борьбой.

Иосиф мчался в царской колеснице,
В объятьях Иакова молился и рыдал.
Восторг и умиление на лицах…
БОГ покаянья дар евреям дал!

Спасителя признали в брате кровном.
Смиренно в жертву гордость принесли.
Перед Создателем народы все виновны.
Событий чаши братьев потрясли…

Ибо Господь поставил всех в непослушанье,
Дабы из милости Своей спасти весь род.
Лишь во ХРИСТЕ находим оправданье!
На Древе Жизни зреет покаянья плод!

Но не в теплицах самоправедных гибридов,
Не в тёмных чащах эгоизма и твердынь,
Не на полях клонированных видов –
В оазисах пылающих пустынь!

Израиль, расцветёшь тенистым садом!
Нальются соком спелые плоды.
Искрятся солнцем грозди винограда.
Течёт поток живительной воды.

Как только перестанешь мыслить гордо,
Очистишь сердце от амбициозных благ,
Прозрев, уразумеешь твёрдо,
Что без ХРИСТА Мессии ты и нищ и наг.

Ярмо, отвергнув домогательств всевозможных,
Марии плод носи, а не Фамарь,
Воистину ты станешь Храмом Божьим,
В Святом святых воссядет Вечный Царь!

Смиренномудрие – вот благосостоянье!
Натура кроткая наследует покой.
Израиль! Принеси плод покаянья!
Сад сотвори над Вечною Рекой.

 

Не потеряй!

Так много откровений чудных

Готов излить для человека Дух Святой

Господь готов поднять того к вершинам недоступным,

Кто голос Его жаждет слышать неземной.

Он воздает Своим творениям сполна,

На сердце их открытое, взирая.

И если, взор свой к небу поднимая,

Оно лишь о благом и добром говорит,

То Вечный Бог и Любящий Отец

В них полной мерой благодатью изливая

Всегда их видит

И на добрые дела благословит.

Не потеряй ее.

Не потеряй свободу и спасенье!

Тот драгоценный дар,

Что воздает, Господь, в жизнь всех Своих детей,

Испей сполна, вкуси нектар небесный,

Который для тебя Он приготовил

В его дворы перед тобой всегда открыта будет дверь.

Ты шел нелегкими путями ко-спасенью,

Ты падал, поднимался,

Но милость и любовь Отца к себе познал.

И жертву Иисуса принимая

Престол в своем ты сердце для него построил

А под Его покровом ныне пребывая

Цену Святой крови чтоб в полной мере осознал

Воспой песнь новую и сохрани все то,

Что для тебя открыто и тебе дано,

Унынья дни и траурные марши позади,

В небытие ушли они давно.

Дерзай, сестра!

Брат, смело в будущность шагай!

Бог милостив и благ

И щедро воздает в жизнь, знающих Его.

Все то, что Иисус тебе вручил – не потеряй!,

Оно дано для сердца Твоего.

Ты можешь сеять это все и жать

Награда в небесах не будет долго ждать,

А на земле во все дни жизни Божья благодать

18.09.2014г.

 

 

 

 

 

Получи свою прибыль – провозглашай Слово Божье со смелостью!

Что есть богатство человека?

Что значит прибыль для него?

Дома, машины, семьи, дети?

А, может, золото и серебро?

На все вопросы Слово Божье

Дает ответ простой давно,

С Ним исчезнет тьма и наболевшие проблемы,

Становится прозрачно и светло.

За Словом Бога все богатства мира скрыты

И в тот - же час все на виду,

Всевышним созданы они для человека,

А знающий Его не попадет в беду.

Когда орала на мечи перековались:

Холмы, как овны побежали,

Равниной стали горы

И все проблемы днем вчерашним оказались.

Ее уже нет – проблемы той,

А разум чист и он молчит,

Уста о Слове Божьем молвят,

Заглушен рупор сатанинской лжи,

И к сердцу исцеляющим бальзамом

Все Божьи источники доходят.

 

 

22.10.2014г.

НАКАНУНЕ ВТОРОГО ПРИШЕСТВИЯ

Сергей Лычёв

 

Сборник эсхатологической поэзии

 

Пролог

 

СМЫСЛ ЖИЗНИ

 

«Какая польза человеку, если он
приобретёт весь мир, а душе
своей повредит?»

 

От Матфея 16:26

 

Великий Смысл БОГ открывал творенью!
Увы... В саду Эдемском человек погиб...
Об этом все мои стихотворенья:
Насколько пал Адам – настолько БОГ велик.

 

В Своей Любви к заблудшим людям
Пожертвовал БОГ Сына ради них!
А мы по мелочам друг друга судим
И мимо главного проходим каждый миг.

 

Всегда нам некогда! Торопимся погреться
В лучах амбиций, как у тлеющей свечи.
А не пора ль затормозить и оглядеться?!
Для этого есть множество причин.

 

И первая из них равна последней.
Пора подумать о спасении души!
Отбросив ханжеские замыслы и бредни,
Первостепенную задачу разрешить.

 

В чём смысл жизни? Может быть случайно
Мы появились в этом мире и уйдём.
Существованье между смехом и отчаяньем?
И неужели просто из утробы в гроб бредём?

 

Душевный вакуум нас часто беспокоит.
Необъяснимая врачами боль внутри!
Пустырь заботами пытаемся застроить,
Но бьется эхом в сердце жуткий крик.

 

Орущему извнутрь всё время надо пищу.
Мы ж кормим эго неудачным муляжом.
Но жаль напрасно, будто дырка в днище...
Долг постоянный, не оплачен платежом.

 

И чтобы не сойти с ума от скуки,
Желаньем лучшего мы заполняем дни:
«Не заменить ли мне штаны на брюки?»
Не зная, как на самом деле мы бедны!

 

И закружилась жизнь в делах и планах...
«Я вижу цель! И к ней я доберусь!»
Лихая гонка, остановки в ресторанах:
«Не расслабляясь, я же надорвусь».

 

В пути случались и убийства, и обманы,
Интриги, зависть, воровство и срам...
Дел скользких лёд и лживых фраз туманы,
Хожденье по партнёров головам.

 

Но вот мечта твоя на блюдце:
Сияет сверху, сбоку и внутри!
Движение руки...и можно прикоснуться!
Но годы жизни в воду канули, смотри...

 

Немного позабавившись игрушкой,
Наполнившей на время смыслом быт,
Опять мы попадаемся в ловушку,
По кругу мчимся вновь «со всех копыт».

 

И даже, если праведны стремленья,
И не расталкиваем ближних на пути,
Не долго длится наше наслажденье
От обладанья вещью, как ты ни крути.

 

И разве миллионеры не страдают,
От тех же криков из глубин души?
Имея всё, о чём лишь пожелают,
Тоскуют и они в ночной тиши...

 

Но почему же так, а не иначе?
Да если даже купишь целый мир,
Душа при этом не становиться богаче,
Будь ты Билл Гейтс иль йеменский эмир.

 

К истории древнейшей обратившись,
Узнай, как был богат царь Соломон.
Но написал, что человек, осуетившись,
Теряет ориентир - Небесный трон.

 

Всласть потакая обывательским желаньям,
Ты упускаешь истинную цель.
И вожделенных островов исканья
Наткнутся на предательскую мель.

 

И в чём бы ни искал ты удовлетворенья:
В деньгах иль в славе; в женщинах, в вине;
Или, как Карлсон, в плюшках и вареньи –
Пройдёт вся жизнь, как в мимолётном сне.

 

То, что казалось самым важным прежде,
Окажется никчёмным пустяком.
Всю жизнь, как маятник, раскачивался между
Воздушных замков, на ветрилах сквозняков.

 

На склоне лет, пресытившись игрою,
Прокашляешь: «Я понял, наконец,
Что не успел я встретиться с Любовью,
Хотя и шёл по церкви под венец...»

 

Ещё, наверное, потешиться успеешь:
«Всё, что нажил, оставлю для детей!»
Ну а потом ты просто обалдеешь!
Они возьмут всё и исчезнут без вестей.

 

Зачем же, друг, бежать за миражами?!
Их видно, но когда дойдёшь, их нет...
А по пути в тебя стреляли, били и сажали.
Будь честным, сам с собой наедине.

 

Остановись и постарайся разобраться:
Что? Как? Зачем и почему?
Есть мужество в своих грехах признаться?
Беги из плена! Воля – вольному!

 

Послание, из недр Великой Книги,
Для благозвучья обрамленное в стихах,
Сосредоточено в одном прекрасном миге:
Секунда эта быстрорастворима в пустяках.

 

Не упусти момент прозренья -
Тогда ты в жизни смысл найдёшь!
Источник веры, сил и вдохновенья
Ты в возрождённом духе обретёшь!

 

Немного времени осталось.
Цивилизация в преддверие конца.
Слегка расплата задержалась
Лишь по великой милости Творца.

 

ОН ждет час ТВОЕГО прозренья...
Спасенье есть для истомившейся души!
Надеюсь что мои стихотворенья
Тебе помогут. Чтенье бросить не спеши...

 

Твой брат Сергей
5. 07. 2004

 

 

ГЛАВА ПЕРВАЯ

НА КЛАДБИЩЕ ДУХОВНЫХ МЕРТВЕЦОВ



НА КЛАДБИЩЕ
ДУХОВНЫХ МЕРТВЕЦОВ

"Я сравнялся с нисходящими в могилу;
между мертвыми брошенный,-
как убитые, лежащие во гробе",

Псалом 87, 5-6


 

Я видел кладбище духовных мертвецов...
Вокруг своих могил бродили тени
Слепоглухонемых глупцов,
Полузверей-полурастений.

Дугой согнуты спины; руки, словно плети,
Под веками две льдины вместо глаз,
В которых холод и злоба столетий,
В устах обрывки богохульных фраз.

Парад-алле больных марионеток…
Безвольные движенья ломких тел.
Хаос агонизирующих клеток.
На рожах маски, бледные как мел.

Изъязвлены блуда проказой члены,
Коросты развращенности в мозгах,
Иглой шприца простроченные вены,
Следы гранёного стакана на губах.

Раскрепощая низменные страсти,
Отхаркивая пошлости и ложь,
Бредет толпа путём несчастий.
У каждого за пазухою нож.

На горизонте виртуальная нирвана,
Влекут фальшивым блеском миражи -
Роскошно-привлекательные страны,
Где лавры славы и джек-потов тиражи.

На подиуме наглые девицы,
Плетут из тел прельщения капкан.
Оккультных вакханалий жрицы
Отплясывают дьявольский канкан.

На блюдах золото чарующим сияньем
Рассудок слепит, ласково звеня:
«Я - символ власти, силы и влиянья!
Наплюй на совесть, возлюби меня!

И если встанет на твоей дороге,
Соперничать, пытаясь, конкурент,
Убей его! Иль он тебя угробит.
Не будь лохом! Лови момент!»

Напичканные суррогатом зомби!
Масс-медиа их медиум-информ.
Поп-культовые звезды и секс-бомбы,
Навязывают моды внешних форм.

В фамильных склепах - лик телеиконы
Взор манит, как магический магнит.
Компьютеры пищат и телефоны -
Комфортом электроника пьянит.

Бурлит в мозгу желаний каша,
Возня и визг у жирного куска.
Уколот, расхумарен и заквашен.
В крови отрава, дуло у виска...

Бредут сомнамбулы в сомнительные дали,
Оптический обман, приняв за жизнь,
Воруя, убивая и скандаля;
Труду, предпочитая грабежи.

Так, в облаке зловонных испарений,
Команда призраков, как белка в колесе,
Мнет под себя дорогу вожделений -
До мнимой цели расстояние – парсек.

Над жертвами навис хозяин бала...
Дизайнер пира смерти скрыт во тьме.
А в капищах Астарты и Ваала,
Вершится поклоненье Сатане.

Я вижу кладбище духовных мертвецов.
Геенна монстров без души рожает.
Не сомневаюсь, что, в конце концов,
Конвейер ада мир к финалу приближает.

Грехом наполнятся сосуды разложенья,
И грянет над Землею судный день!
Готовится погост сей для сожженья.
Исчезнет мертвых духом даже тень…



СПЯЩИЙ МИР

Ночь накрыла землю одеялом.
Мир заснул беспечно в темноте.
За помехой не приняв сигнала,
На чрезвычайной частоте.

Мерный стук шагов секундной стрелки,
Для проспавших тикает, смеясь.
Истекает час песочком мелким,
Слой за слоем в вечности стелясь.

Череда обыденных явлений
Притупила бдительность людей.
Под наркозом мелочных стремлений
Мир стал нечувствителен к беде.

Темнота окутала просторы,
Растеклась по душам и домам.
Нервною рукой задернув шторы,
Человечество поддалось снам...

Шар земной летит концу навстречу.
Пассажиры в креслах тихо спят.
Догорают звезды, словно свечи.
Скоро время развернется вспять.

Бог свернет земное одеяло,
Сложит в стопки простыни полей.
Времени осталось очень мало.
Спящие, проснитесь поскорей!


БЫЛЬ О КОЛОБКЕ И ЛИСЕ

Детской сказочки сюжет Апокалипсиса –
Колобок Земного шара на носу у Лиса!

Испечен был Колобок на Вселенской кухне.
От лежанья на печи все бока опухли.
Непоседа заскучал… Глядь, окно открыто…
Оторвавшись от начал, вышел на орбиту.

Разных встретил на пути хищников голодных.
Всем хотелось проглотить колобочексдобный.
Волк, медведь, возможно лев – всяк алкал мучного.
Как же можно упустить вкусного такого!


Власть над миром, как чума, мучает маньяков.
Удавалось хитрецу ускользнуть, однако…
От везенья своего и отваги личной,
Заболел народ земной манией величья.

Песню гордую поет теста шмат недавний:
«Я от Кесаря ушел, я от Гитлера ушел… от Лисы подавно!»
Так меж войн и катастроф по орбите катит.
За беспечность Колобок дорого заплатит.

На истории стези, в межпланетном рейсе,
Поджидает гордеца зверь наихитрейший.
Древний змий, как в сказке Лис, одурачит шарик.
Он закажет песнь на бис: «Глуховат я, старый…

Сядь-ка ты, дружок, на нос. Повтори куплеты!
Какой милый голосок! Научился где ты?»
Ни насилья, ни угроз, не применит хищник.
План коварный очень прост, – нет движений лишних.

…Безмятежный Колобок рядом с лисьей пастью!
Обольщенный шар земной подчинится власти.
Будет в гимнах прославлять своего тирана.
В маске светлой не узнать мастера обмана.

Властьимущих и рабов приведет к присяге.
Три шестерочки на лоб вставит бедолагам.
Кровожадного самца песней не накормишь.
Адским знаком метит враг души обреченных.

Дело сделано – глупец на носу у смерти…
И глумятся над Землей в преисподней черти.
Вот разверзлась глубина сатанинской бездны…
Ох! К погибели летит Колобок помпезный…

Скорбно-сказочный сюжет Апокалипсиса.
Колобок Земного шара в животе у Лиса.

* * *


ТЫ ЗНАЕШЬ...

Меня спросил усталый странник,
Явившись вдруг из тьмы веков.
Ответ пришелец знал заранее,
Но все ж спросил: «Сей мир, каков?»

«Ты знаешь» - я ему ответил.
Но он как будто не заметил:
«Оберегая мир от лжи,
Ты людям правду расскажи,
Их срам и похоть обнажи».
И, не вменяя им в вину,
Решил: «Ну что же, я дерзну...»

Болеют бедные, богатые жирнеют.
Худеют вредные и женщины стареют.
Законы пишет беззаконник,
В газете гороскоп и сонник.
В огонь детей бросает блудник,
Убийца ходит неподсудный,
«Крутые» катят в иномарках,
Псы-киллеры гуляют в парках.
Уж год работает бесплатно
Горняк на шахте «Благодатной».
Его жена на рынке служит,
От горя с головой не дружит.
Сынок видак сменял на ширку,
Не залатать в бюджете дырку.
А младший прется от «металла»,
Сквозь шум кричит: «Ты, мать, достала!»
Куда-то дочь спешит на ночь,
Стыдливо пряча очи прочь.
Полгода не оплачен газ,
И раскололся унитаз…
По телеку сплошной разврат.
Экран - магический квадрат.
Путаны лезут к вам в кровать
И муж с женой не хочет спать.
Трясутся дети по ночам,
А мамы их ведут к врачам.
Там добрый доктор Айболит,
Он «клятву бережно хранит».
На паперти больной бедняк
Целует ноги за пятак,
А мимо мчатся существа
Из воровского вещества.
Вулкан «Чернобыль» тихо спит.
В Одессе растаможен СПИД.
Поет раздетый эль-Кравчук...
«...А Я ВСЁ ЭТО НЕ ХОЧУ!!!» -
И молча в пустоту кричу.
Вокруг кивают все в ответ,
В глазах же пониманья нет.

Вновь странник задает вопрос:
«Когда ж на милость будет спрос?
Когда же человек поймет,
Что тупо в пропасть он бредет?
Когда проснется часовой
На башне их сторожевой?
И затрубит тревогу в ночь,
Чтоб спасся сын, вернулась дочь.
Родившись духом, вспряли б вновь,
Восприняв Божию любовь.
Когда падет завеса с глаз?
От сна очнувшись первый раз,
Откроют вечности Врата,
Призвав по имени Христа?»
«Ты знаешь» - я ему ответил,
Но он как будто не заметил.
И растворился в тишине,
Лишь тень мелькнула по стене…

* * *


«... КОГДА ИСПОЛНИТСЯ ВАМ
В ВАВИЛОНЕ СЕМЬ ДЕСЯТКОВ ЛЕТ»

Отцы ваши грешили, их уж нет.
Но вы несете наказанье за бесчестие.
Лишь вспомните весь ужас этих лет.
БЕГИТЕ ПРОЧЬ! ТАМ ПРОКЛЯТОЕ МЕСТО…

Как трудно постигнуть нам суть благодати.
Привыкли всегда за награду служить.
Системой повязаны соцобязательств,
Проворно сумевшей нас обворожить.

Приемники красных идей коммунизма,
Мы семьдесят лет твердо верили в ад.
Нам мыли мозги очистительной клизмой,
Из флагов кровавых нам шили наряд.

Беспечно несем мы проклятья империй,
Веками откормленных плотью людей.
Язычества культ, атеизма безверье,
И головы наши - как шляпки гвоздей.

Доныне над Волгой чей стон раздается?
Кровь, силой крещенных, течет по Днепру.
Чей страх гулким пульсом в висках отдается?
И дух обреченности жжет по нутру.

Мы с детства наслушались горьких упреков:
«В кого уродились вы нам на беду?»
Грехи прародителей наших далеких,
Как нити обманные в бездну ведут...

Нас лгать научили историки наши,
Запутав следы, извратив бытие.
Блюем мы вчерашнею манною кашей,
Наевшись всей «ПРАВДЫ», писавшей вранье.

Мы - траурный хор, «заклейменных проклятьем»,
Под сводами съездов партийных дворца.
Отдавшись Антихриста крепким объятьям,
Мы семьдесят лет отвергли Творца.

Нас в землю вдавили ученьем бесовским,
Подрезали крылья, заставили рыть.
И ужас от Истины - юмором плоским,
Пытаемся, но безуспешно, прикрыть.

Отцы наши нам даровали «свободу».
По сути же это железная клеть.
По капле давали нам чистую воду,
Чтоб только рабы не смогли умереть.

Нам нагло внушали, что мы обезьяны -
Недавно совсем только стали людьми.
На лбах у нас шишки, в мозгах наших раны.
Нас дедушка Дарвин крестил в этот мир.

Мы приняли ложь сатаниста - марксиста.
В банк наших умов он вложил «Капитал».
Изрек на прощанье нам: «Аста ла виста!»
«Свободной» идеей рабов воспитал.

Чрез тяжкое марево диких столетий,
Не в силах расстаться с балластом времен,
Мы сызнова мерзкие идолы лепим,
Склоняясь к кумирам бунтарских племен.

Во след палачей гильотины французской,
Царей мы казнили за то, что цари.
Уму вопреки - все решали по-русски…
Привыкли с плеча, не подумав, рубить.

Пиратские символы взяли на флаги,
Украсили герб сатанинской звездой.
А всех недовольных отправили в лагерь.
Судьба наша славится смутной бедой.

Бредем мы пустынями цивилизаций,
Приняв за реальность далекий мираж.
Подопытный люд среди множества наций,
И бдит в мавзолее недремлющий страж.

Легко нас пленяет обман за обманом,
Неужто всегда будем слыть в простаках.
Мы учимся жить по бульварным романам
И истину ищем мы в «желтых строках».

Где теплилась совесть, там жажда наживы,
Заполнила душу, приличье затмив.
Рубли как на свалку в сберкассы вложили,
Зеленому доллару сердце открыв.

В трудах неоплаченных ждем мы отмщенья,
Вальяжной команде отпетых воров.
Забыли о милости и о прощеньи,
Прикрывшись заборами наших дворов.

Уйдя от ответа, киваем на власти,
Мечтательно ждем благородных царей.
Не в силах отречься от собственной страсти,
Других не судя, на себя посмотреть.

Мечты ограничены похотью плоти.
Во сне не летаем и днем не живем.
Культуру несем мы на пошленькой ноте,
По мутной реке как бревно мы плывем.

Мы слюни пускаем, прельщаясь развратом,
Любуемся пошлостью и срамотой.
Мы слово любовь извратили превратно,
Не сердцем пленяемся, а наготой.

Остатки ума заливаем мы водкой,
Не души мы лечим - сечем виноград.
Бредем неуверенной пьяной походкой,
Не веря ни в Бога, ни в черта, ни в ад.

Приняв по наследству проклятье Адама,
Мы в тяжких трудах натираем мозоль.
И в муках рожают детей своих мамы,
А дети по жизни несут эту боль.

С тех пор радость светлую, мы потеряли.
Мы глухи и слепы без связи с Творцом.
И как бы натружено мы ни старались,
Без Бога не справиться нам с подлецом,

Который смердит в нашей грешной природе,
И дьявольской лестью нас водит за нос.
Во тьме лабиринта отчаянно бродим,
Стремясь на вершину - летим под откос.

Из плена иллюзий нам выйти не просто.
Беснуется в нас коммунизма чума.
Каналы, закрыв для духовного роста,
«Рабов и рабочих» нас держит тюрьма.

Активно приняв постановку вопроса,
Как бык разъяренный на красное прём,
Как Зимний в семнадцатом брали матросы,
Так мы Царство Божие силой берем.

Рожденные в семьях крестьян и рабочих,
Без рода и званья, без права иметь.
Безликая масса средь многих и прочих.
Наследие наше: «пахать» и «сидеть».

Бурлит возмущенно наш разум как каша:
«Кто что заработал, тот столько и съест!»
Кичимся всегда справедливостью нашей,
И в гневе не слышим мы Добрую Весть.

О, Боже! Как трудно принять нам наследство…
По вере, без спроса, даровано всем!
Привыкли мы все отрабатывать с детства,
Мышление рабское в церковь несем…

* * *

ГОРДЫЕ ЛЮДИ

Гордые люди решили до Бога
Добраться при помощи собственных рук.
Жгли кирпичи человеческой пробы,
Так как камней не имели вокруг.

Строили башню, с которой до неба,
Чуть подтянувшись, достать бы могли.
Гордым величье и слава потребны,
Блоки тщеславья в основу легли.

Глину месили из личных амбиций
И заправляли соломой из грез.
Смесь растворяли бунтарской водицей,
Кровью и потом, и реками слез.

Нечеловеческий стон разносился
Тысяч людей, одурманенных злом.
Ветер иллюзий над ними носился,
Смерть насмехалась зияющим ртом.

Гордые люди восстали в единстве:
«Выстроим столп высотой до небес!
Начали делать и не поленимся.
Объединил нас всемирный прогресс!

Сделаем имя свое знаменитым!
Увековечим себя на века!
Чтобы рассеявшись, каждый строитель,
Мог наблюдать его издалека».

Как ненасытно нутро честолюбца!
Зависть и спесь жадно требуют корм.
К славе людской нагло гордые рвутся,
Не признавая Божественных норм.



«Кто человек ты, что с Господом споришь?
Хвалишься чем? Не Творцом ли дано?
Через ограду во двор лезет вор лишь,
Чтобы украсть золотое руно.

Идола лепишь на глиняных ступнях.
Видный фасад, но фундамента нет.
Чувствуешь страх и сомненья попутно.
Любишь награды под лестный сонет.

Скоро увидишь, как падают башни.
Грязью скреплен великан-зиккурат.
В небо грозишь кулаками бесстрашно,
Труд превращаешь в мучительный ад.

Слушайте голос Мой в ваших стараньях,
В грома раскатах и в шепоте нив.
С шумом гигантские валятся зданья,
Самоуверенность – сказка и миф.

Я вас создал по лицу и подобью.
Знаю вас всех, берегу и люблю.
Так не гляди на Меня исподлобья:
«Ладно... Исполню уж волю Твою».

Вам без Меня ничего не добиться.
В гневе разрушу Я ваш монумент!
Вы преступили тщеславья границы.
Опустошенья наступит момент.

Силы иссякнут, опустятся руки,
Мнимы надежды на перстный проект.
Вам не помогут рекламные трюки
И фанатизм возгордившихся сект.

Собственноручным делам поклоняясь,
Богопознания отбросили ключ.
Славу себе и почет принимая,
Гордый на башне глядит выше туч.

Я обещал, вновь потопа не будет.
Не уничтожу - рассею Я вас!
Тот уж паденье свое не забудет,
Кто выше всех восседает сейчас.

Гордые люди! Опомнитесь, полно!
Вам, надрываясь, страдать от бунта,
Приободряясь весельем притворно,
Плыть против ветра, к тому ж без винта.

Остановитесь в бегах бесконечных!
Не надоело поджилки вам рвать.
Слушайтесь Бога, спешу к вам навстречу.
Стоит Меня лишь на помощь призвать.

План, согласованный с Зодчим Всесильным
В жизнь претворится. А вы, как орлы,
Ждите Мой ветер, расправивши крылья,
Чтоб в восходящем потоке парить!»

* * *

К ЛАОДИКИИ

 

Откр. 3:14-19

«Я говорю вам о земном.
Увы, не замечаю пониманья…
Все ваши помыслы в одном:
Как удостоить плоть вниманьем.

Как Мне о Небе рассказать?!
Какое сердце вместит тайну?
Снопы тщеславия вы тужитесь вязать,
О горнем помышляя минимально.

Доколе, Отче, Мне терпеть
Жестоковыйное упорство?
Учу их вглубь и ввысь смотреть,
Но вижу вновь одно притворство.

Мечтают о престижнейших чинах,
Толкаясь у Престола, делят место.
От сильных мира получают ордена,
На ниве Божьей жнут свою известность.

Стремятся выбиться в князья,
Припарфюмерив рыбный запах.
Влечет их властолюбия стезя,
Мамоны знак на ловких лапах.

Желают ревностно служить
И крест нести, как Я, до гроба.
При этом всласть роскошно жить,
Их обольщает ненасытная утроба.

Как Мне призвать на Небеса,
Тех, кто так рвётся в кабинеты?
Зачем богатым чудеса?
Всё покупают за монеты.

В коварстве лютом сатана
Просеять вас желает как пшеницу.
Молю, Отец, пусть лжепророчеств пелена
Растает на мертвецки бледных лицах.

Но, дети, как же обольстились вы?
Путь на Голгофу совместили с процветаньем.
Цену страданий крестных и Моей крови
Легко свели к мирскому благосостоянью.

Самоуверен всяк: «Имею массу благ.
Богат, силён и не нуждаюсь!»
О, если б знал ты, как несчастен, нищ и наг.
Исповеданьем жил одним бы: «Каюсь!»

Молюсь за вас перед Отцом Благим,
Дабы облечься вам в Небесное жилище.
Но и одетому не оказаться бы нагим
Иль в виде погорельца с пепелища.

Так пробудитесь, братья, ото сна!
Молитесь, чтоб не впасть вам в искушенье!
Перед рассветом ночь тревожна и страшна.
Не дремлет враг ваш – мастер обольщенья!

Ей, время близко! Утренней Звездой,
Явлюсь Я скоро, но найду ли веру?
Не стал бы оный день бедой…
Несу с Собой огонь и серу.

Друзья Мои, Я всех вас так люблю!
Лишь потому сурово обличаю.
Наказываю, но не погублю.
Раскаявшихся кротко Я прощаю».

* * *

Внимание! Рекламный каталог
Для зрителей «Лаодикийского канала»!
Из откровенья Иоанна третий блок:
«Цена на святость и любовь упала…

Купите золото! Очищено огнём
И переплавлено в мартенах испытаний!
О, если б знали, как нуждаетесь вы в нём,
Взамен на блеск от бижутерии мечтаний!

Вам скрыть позволит стыд и наготу
В критические дни любодеяний,
Уверенность придаст и чистоту –
Святой наряд из белых одеяний!

Для тех, кто взор лукавых глаз
Направил вместо Неба в телевизор,
Духовной проницательности мазь
Приобрести рекомендует Бог – Провизор!

Прислушайтесь, Он к вам в сердца стучит.
В Свой храм Господь, увы, попасть не может.
Уж очень громко ваша плоть кричит.
Невесты теплота Иисуса гложет…

* * *


ЛЮДИ В ПУСТЫНЕ

Боже мой, Боже! Душу мне гложет,
Знойной пустыни бескрайний простор.
Боже мой, Боже! Кто мне поможет,
Выдержать стойко с пустынею спор?

Всюду барханы безжизненных правил,
Веют уста пустословья песок.
Ствол отвержения противник наставил,
Пули судов направляя в висок.

Небо застлано расколов туманом,
Солнца не видно за толщею лжи.
Бури учений сбивают обманом,
Горе-пророки зовут в миражи.

Ветра порывы жгут как нарывы.
Лица закрыв, молча движется люд.
Всюду отчаянье, споры и срывы...
Встал на колени ведущий верблюд.

Люди в пустыне в коме застыли...
Кто-то упал и не хочет вставать.
Толщи забот отстающих накрыли,
Гаснет желанье с грехом воевать.

«Марш и бросок!» - но зыбучий песок
Гасит шаги и глаза застилает.
А на уме: лук и сала кусок.
Смертью гонимый остаток шагает.

Где же конец? Где победы гонец?
Кто нам укажет на медного змея?
Кормчий напялил никчёмный венец,
Лавры иссохли в огне суховея.

ПАСТЫРЯ голос, как тихое соло,
Вряд ли услышать средь крика вождей:
«Что ты сказал?! Да ты ещё молод.
Ты что - Илья? Вызыватель дождей...»

Глупый погибнет, исчезнет чужой.
Выйдет лишь тот, кого Бог призывает.
Кто Иордан называет межой,
В край обетованный взгляд устремляет.

Жизнью прожить - не с пустыней дружить!
Выйти нам надо из знойного ада.
Слово Завета в сердце держи!
Есть земля мёда, зерна, винограда!

Выдержу всё! Верую - любишь!
И не оставишь в пустыне блуждать.
Знаю, детей Своих Ты не погубишь,
И не принудишь бесцельно страдать.

* * *

СТИХИ О ПРОЗЕ

Сеть, паутиной повседневной прозы
Стелясь, свисает с придорожных вех,
Белесой шалью оплетя угрозы,
Завуалировав провалы под успех.

Не чувствуя ни сном ни духом ямы,
Беспечно маршируем на краю.
Эгоистичны, скупы и упрямы;
На фарисеев мы равняемся в строю.

На сером фоне визуального эффекта,
Размыты контуры дозволенных границ.
За ориентиры принимаем лжеобъекты,
А журавлям предпочитаем мы синиц.

Под покрывалом Моисеева закона
Взираем в Небо через тусклое стекло
Из окон арестантского вагона,
Где никогда не может быть светло.

И, вырывая рукава из ткани,
Добротно сшитых новых пиджаков,
Мы тянем ввысь мозолистые длани,
Но пальцы раним о проёмы косяков.

Читаем буквы, черные на белом,
Сверля глазами тысячи страниц.
Отображаются, увы, одни пробелы,
На гладком воске интеллектуальных лиц.

Опутанные паутиной липкой прозы,
Не слышим сладкой музыки Небес.
Предположения, догадки и прогнозы…
За ними еле различимо виден Крест.

* * *


КУМИРЫ ПОСЛЕДНИХ ДНЕЙ
ИЛИ РОК-ВАКХАНАЛИЯ

Рок-вакханалия… Последние аккорды
Грохочут какофонией страстей.
Беспечный мир противник гордый
Окутал паутиною сетей.

Многоголосое безумье
Охватывает мертвые сердца.
Как монотонный едкий зуммер
Гудит динамик без конца.

Огромный, громогласный идол.
Бьет суперсаунд по ушам!
Весьма блистательного вида,
Он - чемпион по барышам.

И льётся музыкальная отрава,
Змей инфицирует эфир.
Увеселительной забавой,
Заманивая на прощальный пир.

В психоделическом угаре,
В нирване наркотичных грез,
В шизофреническом кошмаре, -
Кумир чарует мир до слез.

Под скрежет «ржавого металла»
Танцуют бесы на гробах,
Огонь оккультного кристалла
Шестерки жжет на потных лбах.

Толпа фанатов обалдевших
Пирует дьявольский шабаш.
Тусовка на иглу присевших,
Здесь царствует убийца ваш.

Он жадно потирает руки:
«Гуляйте, детки, я вас жду!
Эти магические звуки
Вас в преисподнюю ведут.

Вот, раб мой на всемирной сцене
Хвалу и славу мне поет!
Он вами высоко оценен,
Не зря он хриплый голос рвет.

Но мне плевать на всех вас вместе:
Кто слушает и кто поет.
До встречи на палящем месте,
Где жар геенны вас сожрет».

Несется импульс пораженья
По дискотекам и домам.
Остановись, друг! Неужели
Тебе все в жизни пополам?

Мозг децибелами оглушен,
Наркотиками опьянен,
Сам дьявол метит твою душу,
Он видом крови разъярен.

И вот однажды на рассвете,
Опустошенный и тупой,
Ты превратишься в горький пепел,
В аду рыгнется твой запой.

Я был на шаг от глупой смерти,
Я видел злобный темный мир.
Прошу вас, дети, Богу верьте!
Разбейте ложный ваш кумир!

* * *


ВЗГЛЯД СОГЛЯДАТАЯ

Какая странная и дикая планета…
Приют фантасмагорий и теней.
Жильцы в испуге разбегаются от света,
Здесь ночь в три раза дня длинней.

Какой печальный и диковинный пейзаж,
Какие мрачные, безжизненные виды.
Любви законам здесь объявлен саботаж,
Преследуются милости флюиды.

Какой глухой, непроницаемый туман,
Какие плотные, густеющие тучи.
Луч солнца принимают за обман,
А ждущих света, сбрасывают с кручи.

Какой зловонный запах из пещер,
В них копошатся жалкие созданья.
Друг другу сети расстилают из афер
И убивают за чины и званья.

Какой галдеж и бестолковый крик!
Возня и драка за обглоданные кости.
Отброшен в угол немощный старик,
А дети как непрошеные гости.

Какие пляски у шаманского огня.
Какие оргии под бубен духов мрака.
Разбиты лбы об идола из пня,
На шее кровь от поцелуя вурдалака.

Какие войны за обломки скал.
Какие битвы за смердящие болота.
На флагах зверя хищного оскал,
В речах о мире – ненависти ноты.

Какие скудные надежды и мечты,
Какие пошлые и низменные страсти.
Кикиморы – здесь символ красоты,
Кумиры – извращенцы разной масти.

Какая ненормальная Земля!
Какая сумасшедшая планета!
Цивилизация готова для
Уничтожения в лучах Рассвета,

Который, неминуемо, грядет.
Тьма растворится и исчезнет скоро.
На Землю новый день придет
Наполнит светом легкие просторы.

* * *


ЗАЧЕМ ТЫ НАС ОСТАВИЛ, РАВВИ?

 

Лука 24:21

На землю нашу Ты был послан Богом,
Небесным светом озарять людей.
Но вот, стоим мы пред закрытым гробом,
Где тело мучимое, с ранами гвоздей.

О, Боже! Как же это все случилось?
Реальность это - или страшный сон?
Еще вчера Ты нам рассказывал про милость;
Стесненный нищими со всех сторон.

Мы все клялись идти с Ним до могилы,
Глаголы вечной жизни возлюбя.
А на поверку не хватило силы.
Мы разбежались, в страхе за себя.

Но почему Он, Небом, наделенный властью,
Не защитил Себя от клеветы?
Мы слышали, как проповедовал Он страстно!
Зачем Ты нас оставил, Равви? Где же Ты?

Тебя мы все так долго ждали.
Мы с детства Тору знали назубок.
В пророках откровения искали,
Отсчитывали Даниила срок.

Вот Иоанн, крестя народ на Иордане,
Предвествовал явление Твое.
Как всполошились фарисеи в храме,
В испуге, исповедуя вранье.

Как Ирод, избиением младенцев,
Хотел свое правление спасти,
Услышав речи мудрых иноземцев,
Решивших вовремя уйти.

Мы помним чудеса Твои с хлебами,
И Лазаря, восставшего из грез,
И крик Твой: «ЛаммаСавахфани!»
И лица женщин, мокрые от слез ...

И уподобившись надменным фарисеям,
Шептали: «Господи, сойди с креста...»
В стыде и страхе, глаз поднять не смея,
Ни возмутиться, ни восстать...

Мир опустел... Лишь ветер воет...
Так это было или нет?!
Кто эту тайну нам откроет?
Кто на вопросы даст ответ?

Застыли души, словно в коме.
Что будет с нами? Как нам жить?
Одиннадцать, в закрытом доме,
Не могут ничего решить...

Прости, Учитель, нашу слабость.
Прости неверие и вздор.
Мы ожидали только радость,
Но получили горький сбор.

Без Господа не сделать нам и вздоха,
И жизни нет нам без Твоей любви.
Утешитель! Нам без Тебя так плохо…
Приди Иисус, согрей и обними!

Омоем ноги мы Твои слезами,
И ниц падем, забыв о суете.
Взгляни на нас чудесными глазами,
Вернись Христос, ведь мы уже не те.

Не те, что спорили и сомневались,
Не те, которые оставили Тебя.
Свое предательство мы осознали,
На миг себя не возлюбя.

Прости Петра - он покаянья слезы
Пролил на затухающий костер.
Как громыхающие грозы,
Кричали петухи в укор.

Прости, что соблазнились в слове,
Которое Ты открывал с Небес.
Противились Господней воле,
Знамений ждали и чудес.

Помилуй нас, несовершенных,
Не смогших до конца понять
Значенье дел, Тобой свершенных.
Теперь нас некому утешить и унять…

Одиннадцать окутанных печалью,
Сраженных и растерянных сердец,
Покрыты одиночества вуалью.
Не ведают, что это не конец…


_______________________________________________________




 

ГЛАВА ВТОРАЯ

БОГ ЕСТЬ ЛЮБОВЬ




БОГ ЕСТЬ ЛЮБОВЬ

Бог есть Любовь.
Она объемлет весь мир, пленяя красотой.
И сердце кротко Духу внемлет.
Слова без Бога - звук пустой.

Бог есть Любовь.
Она прекрасна, величественна и мягка.
Ее дыхание так страстно
Касается меня слегка.

Бог есть Любовь.
Как нежный ветер, на струнах арфы неземной.
И самый громкий хор на свете
Пусть песнь Любви поет со мной.

Бог есть Любовь.
Уста напрасны, С Любовью говорит душа.
И речи Господа так ясны,
Он волен к сердцу вопрошать.

Бог есть Любовь.
Чиста, согласна, блистает кротостью в слезе…
Она покорна, а не властна
И жизнь Ее в кругу друзей.

Бог есть Любовь.
Оставьте споры, облекшись праведностью дел.
Разбейте гордости затворы,
Гоните похоти от тел.

Бог есть Любовь.
Прими и внемли. Не лги, не ссорься, не кради.
Пусть каждое земли творенье
Увидит Светоч впереди.

Бог есть Любовь.
Ни власть, ни деньги, ни кровь, ни войны, ни молва,
Не принесет в твой мир спасенья.
Любовь - наш Бог и Голова!

Бог есть Любовь.
Она восходит горящей Утренней Звездой!
Что мир сей? Он проходит,
Дней серых мерной чередой.

Бог есть Любовь.
Христос распятый. Над злой, не понявшей толпой,
Что Сын сей каждого Ходатай,
Кто бродит в пустоте слепой.

Бог есть Любовь.
Хвала и слава, понесшему все зло земли.
Мы просто не имеем права
В Христа не верить в наши дни!

Бог есть Любовь.
Она безмерна; нет в Ней начала и конца.
В Любви надеемся мы верно.
Любовь - вот Царствие Отца!

* * *


ВЫСОК ГОСПОДЬ,
ЖИВУЩИЙ В ВЫШНИХ!

Исаия 45, Иов 38,40.

«Я образую свет и тьму творю,
Дарую мир и не отъемлю бедствий.
Я ваш Господь, замкну и отворю.
Первоисточник всех причин и следствий».

«Зачем Ты произвел меня на свет?» -
С недоуменьем к небу вопрошаем.
В гордыне разума хотим найти ответ
И эгоизм у дерева познанья утешаем.

Мы препираемся с Создателем своим!
Как может спорить с Гончаром Его изделье?
На полках Божьих, как сосуды, мы стоим -
Кто во Дворце, а кто и в подземелье.

На «ты» желаем с Богом перейти,
И снизу вверх глядим высокомерно.
С Творцом мы прения пытаемся вести,
При этом истины не зная и примерно.

Кричим: «Жесток Ты и несправедлив!»
К непостижимому равняя наши мерки.
Мировоззренье от геенны воспалив,
Во всём мы ищем доказательств и проверки.

«Мои Пути превыше ваших троп!
Мой Промысел вершит во всей Вселенной!
Дней и времен Моих не исчисляем срок.
Мой вечный Дух безмерный и нетленный!
Премудростью Я землю основал!
Галактики образовал Я Словом!
Межвременной настроил интервал,
И всякий миг Мой абсолютно новый.
Кто Вседержителя дела постиг?
Осмелится ли кто давать советы?
Или коррекцию в Провиденье внести?
Иль на вопросы все сумеет дать ответы?
Что ж, чресла препояшь как муж!
Я буду спрашивать. В неведении не сетуй!
Вот миллион: Когда? Зачем? И почему ж?
Где место тьмы? Где путь к жилищу света?
Ты хочешь посоперничать за власть?
На равных стать со Мною суверенным?
Стремишься необъятное объять,
Благодаря научным изысканьям современным?
О, если так, то величайся своей славой.
Великолепием наполнись через край.
Придётся управлять тебе огромною державой:
От тьмы на западе и до востока, там, где рай.
Всю ярость гнева своего излей на гордых.
Смири их, и высокомерное унизь.
Держи в повиновении придворных,
С противником недремлющим борись!
Тогда и Я признаю, что силён ты.
Десницей крепкой сам спасаешь ты себя.
По своей воле расширяешь горизонты.
О твоей славе в небе ангелы трубят».

Один Господь высок, живущий в Вышних!
Он наполняет землю Правдой и Судом.
Не возносись до умствований лишних;
Не вопрошай надменно непокорным ртом.

* * *

БЛАГОДАТЬ

«А когда умножился грех,
стала преизобиловать благодать»,

 

Римл. 5:20

Кто смел бы представить, кто мог угадать?
В то время, когда были в рабстве греха мы,
Творец предназначил для нас Благодать,
Чтоб ныне никто не хвалился делами.


В холодном расчёте нас не обвинить.
Не знали во тьме мы про Божию милость.
Тому, кто в невежестве жаждал грешить,
Себя не жалея, растрачивал силы,

Господь приготовил приятный сюрприз!
И тем, кто раскаялся в день посещенья,
До этого смело катившимся вниз,
По вере в Христа, даровал Бог спасенье.

Но, Боже, как трудно принять нам наследство!
Без страха лишиться, спокойно в Нём жить.
Привыкли мы всё отрабатывать с детства…
Иисус нам поможет твердыни разбить.

Ты свыше родился в семье Господина!
Царя всех царей и Владыки земли!
Ты больше не раб, под ярмо гнущий спину,
Ты сын и права на наследство прими!

Спасенье не сможешь никак отработать,
Оно по Любви нам бесплатно дано!
Сними непосильную тяжесть заботы.
Весь долг твой оплачен, и…никаких «но».

Не мни, что дороже предложишь ты цену,
Чем та, что Иисус заплатил на Кресте.
Ты крови Христа предлагаешь замену?!
Иль личных заслуг добавленье внести?

Уймись, дорогой, насладись Благодатью.
Оковы закона разбей у Креста!
Ни словом, ни делом, ни видом, ни статью –
Ничем не заслужишь ты милость Христа!

Бог всё даровал нам для жизни и счастья!
Обильно излилась на нас Благодать.
Ни время, ни скорби, ни силы, ни власти
Не могут наследство у нас отобрать!!!

* * *


МЫ ДЕТИ ОДНОГО ОТЦА, НО…

Гал 4:21-31

Асимметричность идеального лица,
Последствие смешения кровей -
Мы дети одного Отца,
Но разных матерей.

Великий Промысел Творца!
Священный Помазания елей,
Течет с тернового венца
Словно кровавый клей.

Не будет Бог напрасно прорицать.
Авраму, Созидатель всех семей,
По откровению небесного гонца,
Послал двух сыновей.

Но первенца рабыня родила.
Язычница Агарь – служанка Сары.
И гордо к небу очи возвела,
Презрев хозяйки старость.

Рожденный от рабы был чадо плоти.
А что из праха вышло – в прах уйдет.
Песнь Измаила на фальшивой ноте.
Служение напрасно пропадет.

Завет Синайский возвещает рабство.
Тяжелый, не благословенный труд.
Стремление к никчемному богатству
И выбор: пряник или кнут…

Пустынь изгнанья пройден путь
И смрад от жертв обманчивых могил.
Рабу обетованья не вернуть –
Наследником не будет Измаил.

От зависти сердца ожесточив,
И от бесплодных дел пожав усталость,
Сломают «деревянные мечи»
Синайского предания вассалы.

Детей обетованья будут гнать,
Как дерзкий Измаил гнал Исаака.
И трудно будет их унять –
Ревнивые весьма, однако…

В плену страстей земной Иерусалим
Раскинул глубоко тщеславья корни.
И дети в рабстве вместе с ним,
Законом плоть приводят к норме.

Но наша матерь – Вышний Град!
Мы Авраама дети по обетованью.
Не заслонит нам частокол преград
Небесных врат сиянье!

Свободу даровал Иисус Христос
Наследникам Своим в Отцовском Доме!
Я в твердь Небес корнями врос,
А плоть моя навечно в коме.

Блаженна Сарра, не рожавшая детей!
По Духу явлен сын обетованный.
Как ни смеяться от таких вестей,
Плод Духа – чудный, но желанный.

Не бойся, безутешная, Господь,
Супруг твой, не забудет о невесте.
Тьму тем пусть нарожает плоть,
Но ты соблюдена для чести.

Небесный Иерусалим - вот наша мать!
Бог Саваоф – Отец, Глава семейства!
И благородство наше не отнять.
Мы не воспитаны в плебействе…

Две половины одного лица,
Два взгляда, два завета…
Пусть левый полон тяжести свинца,
Но правый ярким Светом.


ЛЮБИТЕ БЛИЖНЕГО

Мы мастера любить далеких,
Заоблачных и неземных.
А к ближнему порой жестоки.
Ни этих любим, а иных.

Когда Иисус сошел на землю,
И среди нас был во плоти,
Он не предстал нам Богом древним,
Он не судить пришел - спасти!

Спасти заблудшее, слепое,
Погрязшее во зле и лжи.
Бог звал людей в Свои покои.
Учил: «Не бей - но поддержи!»

Но мы в своей людской гордыне,
Осмеливаемся быть судьей.
Что ищешь грех ты в Божьем сыне?
Закончишь сам в суде скамьей...

Ты не судья рабу Христову,
Чей грех был кровью убелен.
Кому венец был уготован
От незапамятных времен.

Любите ближнего, кто с вами,
Земной отмеривает путь.
Их не запутаешь словами.
Глаза в глаза не обмануть.

Любите ближнего, он рядом,
Он так нуждается в любви.
Любите словом, делом, взглядом.
Он брат ваш по Святой Крови!

Любите полно, безусловно,
Как Бог нас грешных возлюбил.
Любите всех и поголовно,
И тех, кто люб, и кто не мил.

* * *

СУДИЛИЩЕ


Ты в бренном облике явился людям.
Прошел земной дорогой, не греша.
Насыщен путь был и чрезмерно труден -
Врагов любить учил, обидчиков прощать.

Во всём был самым человечным Человеком,
Неся в Себе сияние Небес.
Не возносился перед нищим и калекой
Учитель Божий и Творец чудес.

Но гордый и надменный грешник,
От Света скрывшись в тёмный угол лжи
Иобрядясьбогопочтеньем внешним,
Тебя казнил, боясь за свою жизнь.

В безумии глумились злые люди,
От зависти не в силах осознать,
Что вместе с Пилатом все стали судьи
Того, Кто нашу боль пришел унять.

Неиствовал люд в массовом психозе:
«Распни Его, Он не такой, как мы!
Привыкли мы к мещанской прозе.
От слов Его кипят наши умы!

Зачем явился этот возмутитель?!
Он сумасшедший самозванец или плут.
Варравудерзкого нам лучше отпустите.
А по сему святоше плачет кнут!»


Любовь избили злобы плетью,
В чело вонзили мести шип…
Никто средь крика даже не заметил,
Движенье губ сухих: « Прости…

Отец, прости! Они не виноваты…
В невежестве не знают, что творят.
Я верю, ты их любишь, и когда-то,
Об этом дне везде заговорят!»

Ни взгляда злобного, ни крика, ни упрека…
Ни о пощаде просьб, ни брани, ни угроз…
По «Виа де ла Роса» шёл Он одиноко.
Вину виновных Невиновный нёс.

Взвалил на плечи тяжесть мира:
Столетий грех и мерзости веков,
Измены поклонения кумирам,
И тонны дьявольских оков.

В палящий час полуденного зноя
Был распят на кресте Пророк Любви…
О, если б знали люди, сколько стоят
Три капельки бесценнейшей крови,

Пролитой из Святого тела Агнца
На место лобное - Голгофский холм,
За избранный народ и иностранца,
За человечества земного сонм.

…И разорвалось страждущее сердце
От адской муки за Адамов грех.
Всё это вынес Человек, поверьте!
Один, отдавший жизнь за всех…

Святая и великая судьба.
Три года полные как тридцать.
Казнили как последнего раба
И завернули тело в плащаницу…

* * *

_________________________________________________________





ГЛАВА ТРЕТЬЯ

МОИ НОЧНЫЕ СТРАЖИ




МОИ НОЧНЫЕ СТРАЖИ

«На стенах твоих, Иерусалим,
Я поставил сторожей, которые
не будут умолкать ни днём, ни ночью».

Исаия 62:6


До третьих петухов,
И до рассвета даже -
Я в бдении, не смыкая глаз,
Несу свои ночные стражи,
Имея исполнительный наказ.

Весь город спит,
Объятый тихой ленью,
Устав от бесконечной суеты;
После уборок и приготовлений,
Храпящие разинув рты.
Волнуясь, море бьётся в скалы,
У самой городской стены.
Мне треплет кудри ветер шалый,
И на лице, как слезы,
Брызги от волны.

Блеск молний и раскаты грома -
Их свет и звуки проникают в дух.
Присутствие зловещего фантома
Я ощущаю. Мчит он в сонме слуг.

Врагу навстречу ангел златокрылый
Несётся, весь в пылающем огне,
Сквозь мрака ураганные порывы;
Тревоги знаки посылает мне.

Я Всемогущему кричу молитву!
Со стоном, вырываясь из груди,
Она пророчествует битву,
Которую я вижу впереди.

«Последнее великое сраженье
Увенчано победой всех святых! -
Провозглашаю пораженье,
Сил тьмы, навеки проклятых».

* * *

Кишит во мраке вражье племя,
Оскаливаясь и рыча.
Мелькает предводителя их темя,
И в страхе бесы на него ворчат.
Всю злобу ада изрыгают твари,
В агонии, отхаркивая грязь.
В предчувствии неотвратимой кары,
Визжит и мечется сдыхающая мразь.
О, ангел смерти, как ты ненасытен!
Как ты коварен и хитёр.
Хамелеон и оборотень скрытный.
Ты – превосходнейший актер.
Как мастер перевоплощенья,
Легко меняешь кожи цвет,
Подсовывая извращенья,
Весьма похожие на Свет.
Но как бы ты ни изощрялся,
Как ни старательно хотел,
Веками видоизменяться
Под кожей человечьих тел -
Твоё зловонное дыханье
Я узнаю издалека.
Хоть ты и падшее созданье,
На всё ты смотришь свысока.
Высокомудренные речи,
Несешь своим змеиным ртом.
И корчишь рожи в каждой встрече,
И любишь басни о пустом.
Возводишь глупые советы,
В ранг откровений от Отца.
Поешь бахвальные куплеты,
Как бы от Первого Лица.
Неся раздоры и разлуки,
Ты жаждешь крови и злодейств.
Нечеловеческие муки
Наводишь на простых людей.


Лжеца настигнет Божья кара,
Грядущая на день суда.
Все слуги князя Валтасара,
Все дети мрака и блуда,

Захлебываясь смертною отравой,
Которой сами же залили мир,
Все затрепещите вы под рукою Правой!
К тебе вернется бумеранг в крови, вампир.

Восстанет Справедливый Князь Великий
И возвестит Великий Страшный Суд!
Сквозь хруст зубов и о пощаде крики
Тебя на свалку мира отнесут.

Пробудятся все спящие из праха,
Неся свое свидетельство Судье.
Объявленный тобой спектакль страха
Закончен, «господин конферансье»!

Всепоядающий огонь святого гнева
Спалил бесследно орды бунтарей.
Очистил поле мирное от вражьего посева
Сын Человеческий, Великий Назорей!


* * *

Вот рассветает… Сторож, сколько время?
Ещё не утро, но уже не ночь.
Не спи же, очарованное племя,
Гони дремотный сумрак прочь!

Порви завесу сновидений,
Проснись, уж слышен трубный глас.
Из зорких вижу наблюдений,
Как близится Господень час.

Уж приготовил Бог закланье,
Назначено, кого позвать.
Откликнись на Отца призванье!
Чего еще ты хочешь ждать?

Ни серебро твое, ни злато
Тебя в день гнева не спасет.
Придет внезапно миг расплаты,
Господь гордыню рассечет.

Смиренные, взыщите правду!
Быть может, вы укроетесь в тот день.
К ответу будет призван каждый,
Кто спит, и те, кому не лень.

* * *

Восхода луч блеснул над морем.
Подул с востока легкий бриз…
Спит город, утомленный горем,
Во сне лелеет свой каприз...

На башне одинокий воин.
Он, неустанно вглядываясь вдаль,
Бдит - непреклонен и спокоен.
В служении крепок, словно сталь.

Поставленный хранить от кражи,
В трубу трубить, когда беда,
Несёт свои ночные стражи
И будет бодрствовать всегда!

* * *


БИБЛЕЙСКИЙ ВЗГЛЯД

2 Петра 1:19


Пророков Библии я книги изучаю -
Их откровения захватывают дух.
Потом я теленовости включаю –
И видит око, и внимает слух.

Всё то, что предрекли пророки,
Сейчас я посмотрю по CNN.
Библейской правды оживают строки;
И невозможно не сказать: «Amen!»

«Также услышите о войнах…и о морах…» –
Масс-медиа твердят нам каждый день:
«…конфликты разных вер…этнические споры…» -
Воюют люди - все, кому не лень.

Планету потрясают катаклизмы:
На небе дыры, свалки на земле.
И сообщения об актах терроризма.
Где сила? В Белом Доме иль в Кремле?

Вид жертв людских, конечно, неприятен.
По-человечески погибших очень жаль…
Но в свете Библии событий ход понятен.
Из прошлого сейчас смотрю я вдаль.

И достоверностью пророческое слово,
Апокалипсиса рассеивает страх.
Да-да, под небом всё не ново!
Предсказаны событья в Библии стихах.

Предупредительный имея указатель,
Ты на пути и в темноте не упадешь.
Разумен книг Библейских обладатель!
Лишь глупый спросит Бога: «Ты не врёшь?»


Поверьте Библии! Покой найдете душам,
В штормящем море человеческих страстей.
Познавший Правду без инфарктов будет слушать,
Кошмары в сводках ежедневных новостей.

* * *


«АМЕРИКА! АМЕРИКА…»

«Америка! Америка…»
По всей стране истерика.
Ты в полной безопасности
Жила до сентября.
Америка, Америка!
Глаза прилипли к телекам:
На фоне синей ясности,
Три идола горят…

Два близнеца серебряных
Торчали в джунглях глыб стальных,
Пытаясь тучи проколоть
И небо подпереть.
А на повторах медленных
Шмеля два надоедливых
Таранят уликов стекло,
Врезаясь мягко в клеть.

Какие они ломкие…
Те башни Вавилонские.
И пентаграммы дьявольской
Разрушена стена.
Летят монеты звонкие,
Звезда военной гонки, и…
Уносят из сердец покой,
И летаргию сна.

«Снимается фильм ужасов?! -
Нет?!» – В панике люд кружится.
Сюжет гипотетический
Реальностью жесток!
Где Голливуда мужество?!
И суперменов мастерство?!
Где Рембо дух стоический?! –
Всей мощью – на Восток!!!

Боятся как чёрт ладана,
Исламского Бин Ладена…
Без лампы этот Алладин
Америку потряс.
Нежданно и негаданно,
Задача Бушу задана:
Искать врага номер один,
Где нет его сейчас.

Мир замер в ожидании…
Призывы к покаянию
Из-под обломков зданий
К Америке звучат!
Но в фокусе внимания
Зла телекиномания:
Возмездья акт в Афгане…и,
Кому ж «Оскар» вручат?

Америка, Америка…
Не слышно панегирика.
Шок-шоу и депрессия…
Беспечность двести лет.
Америка, Америка!
Волнение холерика.
На траурной процессии
Ты поищи ответ…

* * *

«ВЫЙДИ ИЗ СРЕДЫ ИХ»!

1 Кор. 6:17; Иер. 20:9; 15:10-21.

«Куда ты, глупый, подожди!» -
Услышал окрик ниоткуда:
«Тебя не приняли вожди?
Не вынес ты греха и блуда?

Зачем тебе искать тревог?
Останься в «Городе Христианском».
На перекрестках злых дорог,
В далеком крае Ханаанском,

Ты пропадешь. Вернись назад,
Не выходи за межи стана.
Здесь есть христианский «Дисней-Сад»,
Больницы, школы, даже рестораны.

Покой и мир не покидай
Поместного благополучья.
И о себе чрезмерно не мечтай.
Живи как все смиренно, лучше...»

Но вышел одиноко в ночь,
Минуя стены городские.
И тихо удалился прочь,
Навстречу мраку и стихии.

Ушел от ханжества и лжи,
От колдовского материнства.
Не в силах я беспечно жить
В оковах мнимого единства.

В лесу дремучем и большом,
Как неприкаянный, томился.
В кусты густые нагишом,
Как загнанный зверек забился.

И в безысходности рыдал
От нестерпимейшей печали.
Бог знает, сколько я страдал,
Другой поймет меня едва ли.

В дубах корявых ветер выл,
Шальные тени обступали.
От страха я глаза закрыл,
Но листья мне ресницы рвали.

Кричал: «Зачем обременил?!!!
Чтоб ссориться со всей землею?
Чтоб всяк язык меня бранил,
И вслед грозили мне рукою?

За что упорна так болезнь?
И рана в сердце неисцельна.
Твердят советчики: «Не лезь!»
Возможно, их советы дельны?

Я немощен и невелик.
Попробуй, избери другого.
Твоих путей я не постиг.
Врагу не пожелать такого».

Под тяготеющей рукой
Твоей, сидел я одиноко.
Веселье, радость и покой,
Покинули меня до срока.

«Не буду больше говорить.
Напоминать про суд и милость» -
В отчаянье дерзнул решить,
Внутри опора надломилась...

Но был в костях моих огонь,
Невысказанность сердце сжала.
Не устоит депрессий бронь
Пред воли Божией кинжалом.


И рвалось сердце на куски,
И жар великий жег все члены.
Прочь путы скорби и тоски,
Бог разобьет любые стены.

«Иди и снова говори!
Вернись, и Я тебя восставлю.
Ходи перед Лицом Моим,
От притеснителей избавлю.

И если только извлечешь
В уничижении драгоценность,
К себе тем самым привлечешь
Людей оставивших надменность,

То будешь как Мои уста.
Не будешь попусту стараться.
Чтобы былое наверстать,
К тебе все сами обратятся.

И будешь крепкою стеной
Для непокорного народа.
Не бойся, ибо Я с тобой!
Поникнет гордость сумасброда.

* * *

КОНФЛИКТ

«Ибо плоть желает противного духу,
а дух – противного плоти»:
Галатам 5:17

Когда моя душа уйдёт на Небо,
Её начнут здесь, на земле, любить.
Ну а пока - упрёки куском хлеба…
Слова обидные, способные убить.

Чем выше поднимаюсь я над прахом,
Тем яростней попытки приземлить.
То тело бренное, охваченное страхом,
Не может духу окрылённости простить.

В паразитизме душу обвиняя,
Над ней возносится мучительница-плоть,
Её полёт, ей в грех вменяя,
Старается больнее уколоть.

Кичится похотью и важными делами,
Хозяйка суеты и мелочных страстей.
Богиня между тучными телами
И жрица обывательских путей.
По недоступности постигнуть мир нетленный
Закусывает локти до крови,
Не отпуская вечный дух из плена,
Пытается вещизмом отравить.

Когда моя душа покинет землю,
Ей больше не понадобится храм,
Который временно сейчас её объемлет,
Её таланты, превращая в срам.

И зная ограниченность по сроку,
Отмеренному для земного бытия,
Плоть постоянно мстит душе жестоко,
Мздой за предоставление жилья.

Плоть тужится, не поднимая к небу взора,
Животное питая естество.
Зачем ей необъятные просторы?
Души порывы для неё – суть баловство.

Мы словом «жизнь» назвали прозябанье,
Небесный смысл презренно приземлив,
Отбросив вечное своё призванье,
Погрязли в суете, грехи взвалив.

Недальновидно, обитая в материальном,
Существовать под домогательством плоти,
Не помышляя о событии финальном,
Когда, покинув тело, дух взлетит!

Конфликт хозяина и квартиранта
Рассмотрен справедливейшим Судьей.
Бесспорно в пользу эмигранта,
Покинувшего континент не свой.

«Всё в прах уйдет, что с праха вышло.
Что с Неба – на круги своя!
Вернётся дух к обителям Всевышним,
Которым архитектор и строитель - Я,
Вселенной Господин и Управитель!!!
Душа, ты житель в Городе Святом.
Из рук не выпущу Я путеводной нити,
Переводя тебя соединительным мостом.
Христос - посредник с Моим Духом!
Завесу в храме навсегда сорвал!
Плоть, для тебя пусть будет пухом
Голгофский Крест, там все твои права».

Когда моя душа уйдет на Небо,
Здесь, на земле, останутся стихи...
Для воспаривших духом будут хлебом,
А приземленным пусть откроют их грехи.

 

 

НЫРЯЛЬЩИК

Припадаю к источнику свежести,
Окунаюсь во влагу лицом,
Умываюсь потоками нежности,
Посылаемой в душу Отцом.

Водопадом срываюсь в объятья,
Его крепких и любящих рук.
Словно волны, со мной мои братья
Замыкают в слиянии круг.

Тихим шагом ступаю я в реку,
Режет камень хрустальный поток...
Что же нужно ещё человеку?
Лишь живительной влаги глоток.

Углубляюсь неспешно всё дальше,
На стремнину Божественных вод.
Омываясь от пота и фальши,
Наблюдаю в струе небосвод.

Отдаюсь на поруки теченью;
Слышу силу несущей реки,
И, отбросив остатки сомненья,
Я ныряю уму вопреки.

От восторга слегка нахлебавшись,
Ощутив упоительный вкус,
В глубине без испуга оставшись,
Понимаю, что это ИИСУС!

По привычке, что в теле осталась,
Я барахтаюсь, хочется всплыть.
Задержавшись на самую малость,
Вспоминаю, что можно поныть.

Но пленяет духовная бездна.
Святый Боже! В Тебе я тону!
Плоть противится, но бесполезно,
Внемля духу, иду я ко дну.

Я ныряльщик в глубины Христовы.
На плечах акваланг - Дух Святой!
В океан под названием «СЛОВО»,
Целиком ухожу, с головой.

Наслаждаясь живою водою,
Я плыву в изумрудном раю.
Дух мой зачат был этой средою,
Растворяясь в ней, Дом узнаю.

Океан Благодати от Бога,
Переполнены счастьем моря.
В них даров и обителей много.
Так сорви же смелей якоря,

Приковавшие душу к утробе
Крепкой цепью сомнительных нужд.
И едва намочив только ноги,
Выбегаешь на берег, что чужд.

Ты узнаешь, что это не страшно;
Невозможно в Любви утонуть.
Страх, омыв, станешь дух настоящий,
Как ИИСУС сможешь в бурю уснуть.

Духом Божьим набравшись до края,
Изольёшься как свежий родник,
Как те реки, что вышли из рая,
Как на горной вершине ледник.

Или ливнем пройдёшь по долине,
Напоив засыхающий сад.
Водоём, затянувшийся тиной,
Оживит сокрушительный град.

Приходите к источнику Жизни!
Пейте воду, купайтесь в реке!
К океану с названьем «Отчизна»,
Путь лежит от слезы на щеке…

* * *

ПЕСНЯ О ВАЖНОМ

Я в школе учился средней,
Как все, познавая мир.
Сидел за партой последней,
Любил тишину квартир.
Отличник пятерки страждал,
А я убегал в кино.
Ему это было важно,
Я мне как-то всё равно...

Экзамен в военный колледж,
Держал по указу отца.
Опять, как когда-то в школе,
Я вид принимал молодца.
И слёзы парней отважных,

Не сдавших, я видел вновь.
Для них это было важно,
А мне как-то всё равно...

Пред страхом армейской службы,
Пробился в студенты и я.
Эх, мне бы их ум и нужды…
Вот первая сессия.

И плавились мозги граждан,
А я пил с друзьями вино.
Для них это было важно,
А мне как-то все равно...

Два года прожил в казарме,
Бок о бок среди солдат.
И понял, что дело армий -
В войну понарошку играть.

Здесь каждый боец и стражник:
Погоны, звезды, сукно...
Для них это было важно,
А мне как-то все равно...

Я стаж трудовой отработал,
И чтобы ни делал я,
Была лишь одна забота -
Общение, дом и семья.

Гаражных дел иль бумажных,
Начальник иль за станок.
Для них это было важно,
А мне как-то все равно...

Заботы пустые ждали
На всяком пути меня.
И мне морали читали
Наставники и родня.

Несчастье пророчил каждый,
И все твердили одно.
Для них это было важно,
А мне как-то все равно...

Но вот, наконец, я понял,
Свое безразличье к всему.
Узнал, почему меня гонят
От ясного света в тьму.

Суетный мир бедолажный,
Проквасился злом давно.
Для них это было важно,
А мне как-то все равно...

Сейчас сознаю, что поздно,
Услышал призыв с Небес.
Но все же, я час свой звездный,
Не прозевал, как балбес.
Я в Церкви служу на страже,
И дело Богом дано.
И то, что для них не важно,
Мне стало не всё равно!

В земле не имею удела.
Отчизна моя - Небеса.
На вечность гляжу я смело,
И верую в чудеса.

Я Царства Вышнего жажду,
Бог скоро придет за мной.
Что может быть более важно?!
Кому это все равно?!

* * *

НАВИГАТОР

Проходя сквозь небесные врата,
Соразмерив пространства миров,
Оттолкнувшись от точки возврата,
Оставляю животный покров.

Разорвав атмосферы границы,
Отключившись от сцен бытия,
Сняв приспособленчества лица -
Наконец познаю, кто есть я.

Положительный вектор движенья!
Направленье - духовная жизнь!
Скомкав, кинул пустые сомненья,
Вслед шептавшие мне: «Задержись…»

Напрягающий груз притяженья
Растворяется в лёгкости крыл.
После жуткого с плотью сраженья
Вечный дух в высоту воспарил.

Облекаюсь прославленным телом,
Принимаю естественный вид;
Покидая плотские пределы,
Невозможно душою кривить.

Безвоздушное поле полёта!
Нет ни времени, ни пространств.
В самом деле, нет тверже оплота,
Чем безумный молитвенный транс.

Затухает эмоций вибратор,
Исчезает телесный балласт...
Я в духовных мирах навигатор,
Испытатель непройденных трасс.

* * *

МОЯ ДУША

Моя душа, как оголённый нерв,
К огню и льду чувствительно открыта.
Подтачивает боль терпения резерв,
Иглою по живому раны шиты.

Но знаю, Иисус сильней страдал,
Взирая на безжалостные лица.
За палачей Своих Он жизнь отдал,
Душе не позволяя обозлиться.

Так удержи, Господь, от колких слов,
На фоне чародейского лукавства.
Вдыхая пепел инквизиторских костров,
Дай разглядеть мне Славу Царства.

Наполни силой удержаться на посту,
Куда Ты часовым меня поставил.
Чужой дух слышать за версту,
О близости врага сигналить.

Не дай проспать мне кражу и грабеж,
Впадая в омут самосожаленья.
Заточен обоюдоострый нож –
Твои святые откровенья.

Моя душа как оголенный нерв,
Стремглав сигнализирует о боли.
Ранения в терпении презрев,
Я не желаю другой доли.

* * *

ЖИВ КОРЕНЬ, ЖИВ!

Когда ищу по восходящей,
Наследье генетических цепей,
Рад состояньем настоящим.
На фоне суматохи дней

Картины сердцу дорогие
Мелькают в памяти моей.
И по Отчизне ностальгия
Переживаний всех милей.

Там лев играется с ягнёнком
Вблагоуханьи сочных трав,
Как будто был я там ребенком,
На лоне мира и добра.

Там вовсе нет обид и злости,
Никто не унижает никого.
На небе радуга, как мостик,
Двух безупречных берегов.

Там всё пронизано Любовью,
Её тепло, забытое давно,
Течет по венам вместе с кровью,
Того, которого прибили на бревно.

Увы, сей мир без зла и страха,
Мы растеряли по пути.
Не избежать растленья праха,
Непросто на чужих полях расти.

Но жажда счастья не исчезла,
И к солнцу тянется росток!
Забить стремленье бесполезно -
Сквозь камни пробивается цветок!

Жив корень, жив! Он свят и вечен!
Посеянное Богом не умрёт.
Питаньем дух мой обеспечен,
Он в новой жизни восстаёт!

Черпая из глубин доисторичных,
Надежду на поствременность судьбы,
Созданья познаю я симметричность.
Увы, пока мы времени рабы.

Но в этом мире суматошном,
Во снах и даже наяву,
Судя пророчески о прошлом
В воспоминаниях о будущем живу!

* * *

КОГДА ТВОРЮ Я

Когда творю я - я живу!
Всё остальное время в скуке
Я по течению плыву
Навстречу водопаду звуков.

Когда творю я - я дышу!
Чудесным воздухом свободы.
Напиться свежестью спешу,
Пока не затворились своды.

Когда творю я - я лечу!
Сжимая время и пространство.
Как сумасшедший, хохочу,
Над иллюзорным постоянством.

Когда творю я - я не сплю -
Сомнамбулой брожу по будням.
Насмешки и толчки терплю
Я, заблудившись в месте людном.

Когда творю я - я поэт!
Нет вдохновения – прозаик.
Порою исполняется дуэт:
Один поёт – другой всем подпевает.

Когда творю я - я хочу!
Оставив суету, мечтаю.
Я к алтарю несу свечу -
Иду обратно – затухает…

Когда творю я - я люблю!
Мой дух высок и бесконечен!
Стихотворенья людям шлю
От Господа, который вечен!

* * *


ИЗГОЙ

Он никому не нужен, он везде чужой;
Оплачены долги и прощены злодеи…
Здесь, между вами, дефилирует изгой,
А настоящего уж нет. Вы так хотели?!

Его вы гнали тридцать с лишним лет.
Вы помните его загадочные речи?
Всей жизнью он хотел явить вам свет;
На сером фоне оставался незамечен.

Он был необъяснимо одинок.
Порой жесток, порою непонятен…
Старался каждый дать ему пинок:
«Его надменный вид нам неприятен».

Прошу вас, не судите его строго!
Он был, как вы, всего лишь человек;
Но в нём жила частичка Бога.
Он видел гениев в среде калек.

Он обречён был по земле скитаться,
Наполненный любовью и тоской.
Он всякому хотел признаться:
Откуда он и кто же он такой.

Поведать о чудесном крае,
Где родилась его душа.
Вы вслед шептали: «Что это за фраер?»
Он уходил, от боли чуть дыша.

Но тот, кто разглядел под плотью сердце,
Духовно был весьма благословлён.
Кто ж видел только иноверца –
В невежестве слепом был обделён…

* * *

ПРОРОК СМЕРТИ


Мне говорят:
«Ты слишком мрачен.
Вокруг тебя унылый дух…
Ты не желаешь нам удачи.
Твои слова терзают слух…

Ты замечаешь лишь изъяны…
Во всем находишь негатив.
Расстроенное фортепиано
Играет опостылевший мотив…

Твой скучный вид наш портит праздник…
В твоем присутствии завяли и цветы.
Ведь точно специально ты нас дразнишь…
В грязи валяя наши милые мечты».

Пророком смерти назван кем-то.
Другие говорят: «Гордец!»
Но я всего лишь зеркало момента,
В котором вас застал Отец.

Дух время «Х» я приношу с собою
На безмятежный и веселый пир.
Вы также пальцем у виска крутили Ною,
Пока не захлебнулся целый мир.

«Давайте, братья, разобьем барометр.
Он бурю предвещает каждый день!
Чем хоронить других – сам лучше б помер…
Да у него же «крыша набекрень»…

* * *





НАВАЖДЕНИЕ

Нависает как туча пророчество.
Одиночество! Одиночество…
Злого гения мрачное творчество.
Одиночество…Одиночество!

Капли крови сухой между строчек, о!
Одиночество, одиночество.
Одинок не один, между прочими.
Одиночество? Одиночество!

Рвусь сквозь вату греха дни и ночи я.
Даже в радости час – одиночество…
Жил на Севере, Юге, был в Сочи, но
Ты бродило за мной – одиночество.

Сам ли я или в дружеском обществе;
Вместе или один – в одиночестве.
Будто к имени вписано отчество:
Одиночество, одиночество…

Нет слезы и сухи мои очи, вот!
Вот в чём сила твоя, одиночество!
Откровенно скажу, между прочим, я:
«Надоело ты мне, одиночество!»

Вечно быть одиноким не хочется!
Убирайся же прочь, одиночество!
Словно хвост ты за мною волочишься…
Проклинаю тебя, одиночество!

Бог дает мне свободу для творчества!
Отойди от меня, одиночество.
По Завету Библейского зодчества
Вижу гибель твою, одиночество.

Я один на один с одиночеством
Объявляю Господне пророчество!
Исповедую славное отчество:
Я - Христов! Он познал тебя всё, одиночество.

* * *



 

 

 

ТРЕВОЖНЫЙ КРИК


Я режу бархат самоправедных одежд.
Я цепи рву религиозного дурмана.
Не пью сикеру утопических надежд.
Не ем с закваской фарисейского обмана.

Я рушу стены обывательских дворцов.
Я жгу мосты, соединяющие с миром.
Не соглашаюсь я с преданием отцов.
Не приклоняюсь перед набожным кумиром.

Я вижу коллапс развратившихся систем.
Я слышу хрип предсмертного удушья.
Охвачен скорбью поминальных тем.
Не время мнить бравурной чушью!

Я бью набат в колокола Небес!
Я песнь пою тревожную средь ночи!
Несу в страдании призванья крест.
Кричу оглохшим в уши что есть мочи.

Я верю - скоро мой Господь грядет!
Я знаю - установит Свой порядок!
На День Суда неверных соблюдет.
Для уповающих - Пир Брачный будет сладок!

* * *

ПОКАЯНИЕ

«Ибо время начаться суду с дома Божия»

1 Петра 4:17

Прости нас, Господи, прости…
Склоняем сердце в покаянии.
Нет силы бремя нам нести,
Не исповедав отчаянье.

 

Прости нас, Господи за ложь,
Заслов пустых высокопарность,
За то, что не сказали: «Врёшь!»
И молча слушали бездарность.

Прости нас, Господи, за блеф,
За важный вид при глупой роли.
За то, что жаждали успех,
А не искали Твоей Воли.

 

Прости нас, Господи, за смех,
За пустословие в лукавстве,
За то, что принимали тех,
Кто лишь шутил о Твоём Царстве.

Прости нас, Господи, за спесь,
За самомнение в гордыне,
За то, что избирали месть,
А не прощенье в Твоём Сыне.

 

Прости нас, Господи, за стыд,
За разглагольство перед псами.
За то, что тем, кто миром сыт,
Доказывали святость Твою сами.

Прости нас, Господи, за суд,
За спинами который мы творили,
За то, что свой язык, как кнут,
Над братом дерзко заносили.

 

Прости нас, Господи, за блуд,
За поклонение кумирам,
За то, что гнали Твоих слуг,
И шли на поводу у мира.

Прости нас, Господи, за бунт,
За одичалое безверье.
В невежестве искали лиха фунт,
Распахнутой не видя Двери.

 

Прости нас, Господи, за зло,
Которое в сердцах носили.
А думали, что просто не везло;
О бедах постоянно ныли.

Прости нас, Господи, за гнев,
За пламя искромётной ссоры.
Прощенья силу в ярости презрев,
Непримиренья строили заборы.

 

Прости нас, Господи, за взгляд.
Его предел не дальше носа.
А клады на заоблачных полях
У нас, увы, не находили спроса.

Прости нас, Господи, за дух.
Его, ленясь, мы голодом морили.
Духовное твердили вслух;
Тайком же, о суетном говорили.

 

Прости нас, Боже, за раскол.
За то, что не были едины.
И карьеризма ледокол
Разрушил монолитность льдины.

Прости нас, Боже! Тленный мир
Как вечности оплот мы принимали.
Шли весело на смертный пир;
Вечери брачной не искали.

 

Прости нас, необрезанных в сердцах;
Жестоковыйных и упорных.
Посеянное диаволом в отцах,
Ещё смердит в делах позорных.

Прости нас, Господи, прости…
Пусты слова для оправданья.
Прошу Тебя, грехи нам отпусти!
Склоняемся смиренно в покаяньи…

С 2004 Павлоград

0325905
Сегодня
Вчера
На этой неделе
Последняя неделя
В этом месяце
Последний месяц
Все дни
20
135
267
324707
2443
3548
325905

Ваш IP: 34.236.153.51
Server Time: 2018-12-19 02:44:06

Кто на сайте?

Сейчас 112 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

PROфессиональное создание и
SEO продвижение сайтов